– Он делает это нарочно, чтобы нас разозлить. Всем отлично известно, кто твой отец.
Аманвах еле заметно кивнула, восстанавливая подобавшую дама’тинг невозмутимость.
Они стояли на пороге, и Джасин тускло глянул на Рожера:
– И ее супруг, жонглер Рожер Тракт из Ривербриджа.
Настал черед Рожера вскипеть. Его как мужа следовало объявить первым, но пропасть между ним и Аманвах лишила его такого права. С этим он еще мог смириться.
Но Рожер стал мастером-жонглером, и его сценическое имя – Восьмипалый – прогремело по всей стране. Он написал «Битву за Лесорубову Лощину» и «Песнь о Лунном Ущербе». Джасин выставил его шутом, призванным развлекать гостей между переменами блюд.
Аманвах ответно сдавила его руку:
– Дыши, муж мой, и добавь это в список деяний, подлежащих отмщению.
Рожер кивнул, и они вошли в зал, давая время осмотреться себе и осмотреть себя. Невыразительная подача не уменьшила интерес бесконечного потока дворян, которым не терпелось быть представленными красийской принцессе и скрипачу-колдуну, умевшему зачаровывать демонов.
– Принцесса Сиквах Красийская, племянница Ахмана Джардира, герцога Форта Красия! – провозгласил Джасин. – Жонглер Кендалл Тракт из числа прославленных скрипачей-чародеев графства Лощина!
Рожер скрипнул зубами.
Будучи представлена, Сиквах увлекла Кендалл в другую сторону. Статус обязывал ее пригласить, но Аманвах запретила им с Кендалл садиться с ними. Очевидно, мужчине не полагалось присутствовать на официальном обеде в обществе дживах сен.
К ним подошла группка людей, возглавлявшаяся человеком с огненно-рыжей шевелюрой, который был одет в умеренно-яркий наряд герольда цветов герцога Юкора. Он плавно шаркнул перед Аманвах ногой, забросив на плечо цветастый плащ.
– Ваше высочество, – он посмотрел на Рожера, – мастер Восьмипалый. Я Кирин, королевский герольд герцога Юкора, светоча гор и хранителя Севера, лорда Милна.
Он выждал, полагая, что Аманвах протянет для поцелуя руку, но в Красии мужчины и женщины не прикасались друг к другу, особенно женщины замужние, и в первую очередь – дама’тинг. Аманвах ограничилась легким кивком, как будто перед ней стоял слуга, принесший поднос с напитками.
Кирин откашлялся.
– Позвольте представить вам ее высочество принцессу Лорейн Милнскую, младшую дочь герцога Юкора.
Женщина шагнула вперед, и Рожер мгновенно увидел, что слухи были правдивы. Говорили, будто дочери Юкора унаследовали его внешность, и квадратное лицо Лорейн сильно напоминало отчеканенное на милнских монетах.
Высокая и широкоплечая, она вообще смахивала на мужчину и могла бы потягаться с Уондой. Волосы оставались золотистыми без признаков седины, но в лице не было присущей юности нежности. Ей – за тридцать пять лет, не меньше. Слишком стара для политического брака.
Аманвах поклонилась, однако не глубоко – в знак уважения, но не равенства.
– Для меня честь познакомиться с тобой, Лорейн вах Юкор. Отрадно видеть, что я не единственная принцесса в чужом городе.
Осталось неясно, заметила ли Лорейн пренебрежение. Красийские поклоны были сами по себе языком. Но ее ответный – зеркально отразил поклон Аманвах в смысле длительности и глубины, явившись констатацией равенства и вызовом принцессе.
А затем она сделала нечто, заставшее всех врасплох.
– Это честь для меня, Аманвах, дочь Ахмана, – произнесла по-красийски Лорейн.
Аманвах моргнула и немедленно перешла на родную речь:
– Ты знаешь мой язык?
– Конечно, – улыбнулась Лорейн. – Должным образом образованная леди способна вести застольную беседу на всех мертвых языках, хотя никому из нас еще не удавалось поговорить с носителем. Я уверена, что высокопоставленные особы завалят тебя приглашениями на чай, желая поупражняться.
– Мертвые языки? – переспросила Аманвах.
– Русканский, лимнезский, албинский и красийский, – кивнула Лорейн.
– Навряд ли мой язык мертв, – заметила принцесса.
Лорейн чуть поклонилась:
– Разумеется. Но мы уже несколько веков не принимали ваших людей при дворе. С точки зрения северян, на этом наречии больше не говорят.
– Образование сослужит тебе добрую службу, – сказала Аманвах. – Кости предсказывают чрезвычайный рост на севере людей, говорящих по- красийски.
Улыбка Лорейн стала угрожающей.
– Я бы не была столь уверена.
Ее спутник прочистил горло, разряжая возникшую между женщинами напряженность.
