Спящие красавицы

новый, сияющий воском, пикап Тойота, синий, как Тихий океан, был припаркован на подъездной дорожке. Вокруг его задних шин валялись дюжина или около того отстрелянных гильз от дробовика, когда-то ярко-красных, теперь выцветших до бледно-розового цвета, как будто они находились там длительное время.

Это было такое идеальное сочетание — обшарпанный дом и блестящий пикап, что Фрэнк чуть не рассмеялся в голос. Он так и шел себе дальше, улыбаясь и размышляя над увиденным, поэтому потребовалось несколько секунд, чтобы понять то, что не имело никакого здравого смысла: черные лохмотья шевелятся. И двигаются.

Фрэнк сделал несколько шагов назад, к дыре в разномастном заборе. Он осмотрел лохмотья. Они шевелились.

Все, что было дальше, как ему казалось, случилось словно во сне. Вот он проскальзывает через дыру в заборе, потом идет по двору, и вот он моментально, словно телепортировался, преодолевает расстояние, отделяющее его от черных лохмотьев, лежащих под деревом.

Это была собака, хотя Фрэнк не смог определить, какой породы — среднего размера, может быть, овчарка, может быть, молодой лабрадор, может быть, просто деревенская дворняга. Черный мех свисал лохмотьями и был полон блох. Там, где меха не было, были инфицированные участки кожи. Единственный видящий глаз животного представлял собой маленькую белую лужицу, на неопределенной форме морде животного. Особенно ярко смотрелись четыре конечности собаки, все они были кривыми, все явно были сломанными. Гротескно — как она могла убежать? — смотрелась цепь, обвязанная петлей вокруг шеи, и другим концом привязанная к дереву. Собачьи бока поднимались и падали от частого дыхания.

— Ты нарушил границы частной собственности! — Прозвучал голос позади Фрэнка. — Парень, у меня оружие!

Фрэнк поднял руки и обернулся, чтобы увидеть Фрица Машаума.

Маленький человек, со своей строгой рыжей бородой походивший на гнома, носил джинсы и выцветшую футболку.

— Фрэнк? — В голосе Фрица звучало недоумение.

Они знали друг друга, хоть и не очень хорошо, по Скрипучему колесу. Фрэнк вспомнил, что Фриц был механиком, и некоторые люди говорили, что если возникнет нужда, ты можешь купить у него пистолет. Правда это или нет, Фрэнк сказать не мог, но они несколько месяцев назад сошлись за одним столиком: сидели, пили пиво и вместе смотрели матч колледжских футбольных команд. Фриц — этот псов-мучающий монстр — выразил свое мнение о достоинствах играющих команд; он не думал, что у Альпинистов был талант, который они могли конвертировать в какой-либо устойчивый успех. Фрэнк был счастлив с этим согласиться; он ничего не понимал в спорте. К концу игры, как только Машаум накачался пивом, он бросил обсуждать достоинства играющих и попытался вовлечь Фрэнка в разговор на предмет евреев и федерального правительства.

— У этих курносых все схвачено, ты понимаешь, о чем я? — Фриц наклонился вперед. — Я знаю, о чем говорю, мои предки приехали из Германии. Так что я точно знаю.

Это был сигналом для Фрэнка, что пора откланяться.

Теперь Фриц опустил винтовку, из которой целился.

— Что ты здесь делаешь? Пришел купить пистолет? Я могу продать тебе хороший, с длинным стволом или короткоствольный. Эй, хочешь пива?

Хотя Фрэнк ничего не сказал, какое-то сообщение, должно быть, передалось языком его тела, потому что Фриц добавил начальствующим тоном:

— Что собачка беспокоит? Не волнуйся. Эта сука болезненно тяпнула моего неффа. [179]

— Кого тяпнула?

— Неффа. Племянника. — Фриц покачал головой. — Некоторые слова из прошлой жизни, они всплывают. Ты удивишься, как…

И это было последнее, что произнес Машаум.

Когда Фрэнк закончил, приклад винтовки, которую он отнял у ублюдка и сделал им большую часть работы, был разбит и замазан кровью. Другой человек корчился в грязи, держась за промежность, куда Фрэнк неоднократно погружал приклад винтовки. Его глаза были похоронены под отеками, и он плевался кровью при каждом судорожном выдохе, который он с трудом вымучивал из-за ребер, которые Фрэнк наверняка сломал. Возможность того, что Фриц в ближайшее время умрет от избиения, казалось, не была такой уж маловероятной.

Может быть, он не травмировал Фрица Машаума так сильно, как ему показалось, хотя он убеждал себя в обратном и в течение нескольких недель следил за разделом некрологов. В конце концов, никто не пришел его арестовывать. Фрэнк не чувствовал себя виноватым. Это была маленькая собака, и маленькие собаки не могли дать сдачи. Не было никаких оправданий для издевательств человека над таким животным, как это, независимо от того, насколько оно могло ему досадить. Да, некоторые собаки были способны убить человека. Однако ни одна собака не сделала бы человеку того, что сделал Фриц Машаум с тем жалким существом, прикованным к стволу дерева. Что собака должна была понять из этого жестокого обращения? Ничего, она ничему не могла научиться. Фрэнк это понимал, и в душе чувствовал удовлетворение от того, что сделал с Фрицем Машаумом.

Что касается жены Машаума, то откуда Фрэнк мог знать, что у него есть жена? Однако сейчас он знал. О, да. Элейн все для этого сделала.

5

— Его жена? — Спросил Фрэнк. — Ты её имеешь в виду? Меня не удивляет, что она оказалась в приюте. Фриц Машаум еще тот сукин сын.

Когда по городу пошли первые разговоры, Элейн спросила, правда ли то, что он избил Фрица Машаума. Он совершил ошибку, рассказав ей правду, и