Спящие красавицы

он никогда не сможет забыть. Он чувствовал себя так, как ранее чувствовал себя Джиари, следующий за ним, как тень, беспрекословно выполняя все распоряжения.

Но как бы там ни было. Единственный способ выбраться из передряги: через Норкросса к Еве Блэк, а далее уже через саму Блэк к концу этого кошмара. Терри не знал, что будет, когда они до нее доберутся, но понимал, что это конец. Как только наступит конец, он сможет поработать над стиранием памяти об обескровленном лице Верна Рангла. Не говоря уже о лицах жены и дочери, воспоминания о которых уже практически ушли в прошлое. Другими словами, повальное пьянство стирало память. Он знал, что Фрэнк поощрял его тягу к спиртному, и что? И что, на хрен?

Дону Петерсу было поручено обзвонить офицеров-мужчин Дулингского исправительного учреждения, и ему не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что с Норкроссом несут вахту максимум четыре офицера. Один из них, Веттермор, был голубым, другой, Мерфи, был учителем истории. Плюсуйте Блэк и старого простофилю Берка, плюс, может быть, пара или тройка других, проявивших сочувствие, о которых они не знали. И это означало, что они были вдвадцатером против менее десятка; вряд ли можно было ожидать от них серьезного сопротивления, если все делать быстро и слажено, независимо от того, сколько оружия у них было.

Терри и Фрэнк остановился у винного магазина на Мэйн-стрит. Он был открыт и заполнен людьми.

— В любом случае, она меня не любила! — Объявил один придурок на весь магазин, размахивая бутылкой джина. От него воняло скунсом.

Полки, в основном, были пустыми, но Терри нашел для себя две пинтовые бутылки джина, и заплатил деньгами, которые вскоре станут никчемными, как он предполагал, если только эта страшная ебань не закончится. Он заполнил флягу из одной бутылки, положил другую в бумажный пакет и зашел вместе с Фрэнком в ближайший проулок. Тот вел во внутренний дворик, в котором лежали мешки с мусором и размягченные дождем картонные коробки. Здесь, на первом этаже, между двумя окнами с полиэтиленовой пленкой вместо стекла, находилась дверь квартиры Джонни Ли Кронски.

Кронски, мифическая фигура в этой части Западной Вирджинии, ответил и проследил за бутылкой, доставаемой из сумки.

— Те, кто приходит с подарками, могут войти, — сказал он и взял бутылку.

В гостиной было только одно кресло. Кронски занял его сам. Он выпил полпинты в два огромных глотка, при этом его кадык ходил, словно поплавок при бодром клеве, не обращая внимания на Терри или Фрэнка. На стене висел приглушенный телевизор, показывающий кадры нескольких женщин в коконах, плавающих на поверхности Атлантического океана. Они выглядели как странные плоты.

А что, если акула пойдет в атаку? Удивлялся Терри. Он догадывался, что если это произойдет, то акула может быть очень удивлена.

Что это значило? В чем смысл?

Терри решил, что джин может поправить дело. Он отхлебнул из фляжки Фрэнка и глотнул.

— Это те женщины из большого самолета, который разбился, — сказал Джонни Ли. — Интересно, как они вот так плавают? Эта штука должна быть очень легкой. Как пух, или что-то подобное.

— Посмотрите на них, — удивлялся Терри.

— Да, да, то еще зрелище. — Джонни Ли шлепнул губами. Он был лицензированным частным детективом, но не тем, который ловил супругов на изменах или раскрывал тайны. До 2014 года он работал на угольную компанию Улисс Энерджи Солюшн, пройдя через круговорот их разнообразных тайных операций, выдавая себя за простого шахтера и вынюхивая слухи, циркулирующие в профсоюзных кругах, стараясь вычислить лидеров, казавшихся особенно деятельными. Иными словами: Цепной пес компании.

Неприятности не заставили себя долго ждать. Можно сказать, он поднагулял проблему. Произошел обвал. Кронски был человеком, заложившим взрывчатку. Три шахтера, похороненные под завалом, слишком уж громко говорили о проведении перевыборов членов правления. Словно подтверждая свои претензии, один из них был одет в футболку с лицом Вуди Гатри.[344] Юристы, нанятые Улисс, помогли снять все обвинения — просто трагическая случайность, что они успешно доказали перед большим жюри, — но Кронски был вынужден уйти на пенсию.

Именно поэтому Джонни Ли вернулся домой в Дулинг, туда, где и родился. Теперь, учитывая идеальное расположение его квартиры — рядом с винным магазином — он находился в процессе упоения до смерти. Каждый месяц, через Федерал Экспресс, приходил чек от УЭС. Бывшая сожительница Терри рассказывала, что узнала от сотрудников банка, что запись в чеке всегда была одна и та же: гонорар консультанта. Как бы там ни было, его гонорары не были слишком уж большими, что доказывала жуткая квартира, но Кронски как-то с этим справлялся. История была знакома Терри, потому что едва ли проходил месяц, чтобы полиция не была вызвана в квартиру этого мужчины соседом, который слышал звон разбитого стекла — источником звука служил камень или кирпич, брошенный в одно из окон Кронски, несомненно, призраками профсоюзных лидеров. Джонни Ли никогда сам не вызывал полицию. Он давал понять, что его не слишком беспокоит случившееся — Джи Ли Кронски плевал на профсоюзы.

Однажды после полудня, незадолго до вспышки Авроры, когда Терри был напарником Лилы в патрульном автомобиле номер один, разговор переключился на Кронски. Она сказала:

— В конце концов, какой-нибудь недовольный шахтер — вероятно, родственник одного из тех парней, убитых Кронски — решится разбить ему голову, и несчастный сукин сын, вероятно, будет этому рад.