английской конституции, помещик Катков во время первого демократического подъема в России (начало 60-х годов XIX века) повернул к национализму, шовинизму и бешеному черносотенству… Катков – Суворин – «веховцы», это все исторические этапы поворота русской либеральной буржуазии от демократии к защите реакции, к шовинизму и антисемитизму»[1004].
Друзья и соратники М.Н. Каткова (К.П. Победоносцев, князь В.П. Мещерский, В. Грингмут) подчеркивали исключительную важность его деятельности на общественно-политическом поприще Российской империи второй половины XIX века: «Кто исчислит выражения благодарности, сочувствия, восторга с которыми со всех сторон обращались к издателям «Московских ведомостей». Вдруг как-то все просветлело. Камень спал с русского сердца. Голос «Московских ведомостей», гудевший сначала, как тревожный, всех будящий набат скоро стал разливаться величаво и властно как радостный благовест, указывающий верный путь спасения»[1005].
Обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев покровительствовал М.Н. Каткову, о чем нам говорят факты, которые можно найти в его переписке. Например, прецедент с меморией помощника виленского генерал-губернатора М.С. Каханова в 1884 г. В этом акте содержался проект перечня мер по ликвидации в указанной местности литовско-польского воздействия на способы государственного управления, в т. ч. и на ограничения прав населения (запрет для поляков права собственности и владения землей). После передачи мемории Великому князю Михаилу как председателю Правительствующего Сената, она была жестко отвергнута последним по причине предполагаемых крайне невыгодных последствий для экономики не только в отношении Виленского генерал- губернаторства, но и для империи в целом, и сдана в архив. Получив это известие, губернатор М.С. Каханов переслал копию мемории М.Н. Каткову, который опубликовал ее в газете «Московские ведомости» с комментариями, содержащими обвинение Сената во взятках, полученных от поляков и в государственной измене. Князь Михаил, ознакомившись с этой публикацией, обратился к императору Александру III с решительным требованием принять суровые меры в отношении М.Н. Каткова за совершенные им порочащие честь государства действия. Император дал обещание «приструнить» публициста, отметив, что действия Сената им лично одобрены. Но впоследствии, по окончании продолжительного разговора с К.П. Победоносцевым государь изменил свою точку зрения на полярно противоположную и убрал предполагаемую аудиенцию князю Михаилу из своего «рабочего списка» на следующий день, отослав ему уведомление: «строгий выговор делаю Сенату за нерассмотрение мемории и за неслушание соответственным порядком» [1006].
Невозможно переоценить важнейшие достижения и инициативность М.Н. Каткова в области российского народного образования. «Невежество – вот злейший враг России» – неоднократно говорил М.Н. Катков[1007]. В 60-х гг. XIX в., заручившись поддержкой Александра II, М.Н. Катков и П.М. Леонтьев сделали первый серьезный шаг в указанной сфере. Ими была открыта в России школа, созданная с учетом наиболее прогрессивных концепций европейского просвещения, – Лицей Цесаревича Николая. После смерти П.М. Леонтьева 1875 г., лицей возглавил новый директор – М.Н. Катков. Впоследствии публицист с пристальным вниманием относился и лично участвовал в формировании большого количества серьезных технических школ подготовительного звена в виде реальных и промышленных училищ, считая, что «…мы тогда только станем на собственные ноги и займем назначенное нам в Европе место, когда не только в высшей науке, но и в технике мы не будем более нуждаться в чужом руководстве и из робких учеников превратимся в авторитетных учителей»[1008].
По отзывам ряда известных лиц той эпохи, министр народного просвещения граф Д.А. Толстой «благоговел перед «Московскими ведомостями», и «не обинуясь, высказывал перед ними род сыновней почтительности и готовности сыновней почтительности и готовности во всяком случае руководствоваться их авторитетом; не вдаваясь в дальнейшие рассуждения, он говорил: учитель так сказал»[1009]. Однако существуют и совершенно другие, полярно противоположные точки зрения деятельности М.Н. Каткова в реформе образования среднего звена 60–70-х гг. XIX в. Так, например, В.Г. Короленко выражает мнение негативным образом, он подчеркивает «несообразность» школьной реформы Д.А. Толстого, в ходе которой была создана реальная противоположность классической гимназии – реальные училища. Эти учебные заведения имели своей целью обучение знаниям и навыкам на практике, что де-факто создавало жесткий барьер для поступления в высшие учебные заведения для детей чиновников средней руки, которые становились выпускниками реальных училищ[1010].
Таким образом, выбор варианта последующего образовательного учреждения и дальнейшей стези в жизни стал регулироваться, в первую очередь, второстепенными для образования факторами: не «умственными склонностями детей, а случайностями служебных переводов»[1011] их отцов. В среде разночинной интеллигенции зачастую звучали следующие упреки: «И все это Катков… Много этот человек сделал зла России…»[1012]. Тем не менее, любопытен тот факт, что сам М.Н. Катков в печати, наоборот, указывал на недостатки толстовской системы реальных училищ, подчеркивая: «реальные гимназии устава 1864 года представляют собою несколько поновленный и прикрашенный тип наших прежних гимназий, от которых преобразование должно было нас избавить»[1013].
Современники отмечали в своих высказываниях весомое воздействие общественно-политических идей М.Н Каткова на императора Александра III: «Он чувствовал в себе достаточно самоотверженной любви к России, достаточно знания ея, веры в нее и вместе с тем достаточно нравственных сил и гражданской твердости, чтоб обратить на свою речь внимание самого Государя»[1014]. При этом необходимо отметить, что поддержка правительственного курса М.Н. Катковым в целом не приводила к автоматическому невыходу в свет его критических публикаций в отношении государственных учреждений. Концепции, которые были одобряемы М.Н. Катковым, являлись крайне необходимыми для России в сложные для нее времена. Точно и кратко эти постулаты были выражены Ю.Б. Соловьевым: «Власти нужно только одно – снова стать грозной, и тогда конец всем
