него, по сути, лишь одна дорога — в казенный интернат. Это, по-твоему, лучший выбор?
— Лучший — не лучший, но все-таки более разумный, чем тащить сопливого мальчишку на войну.
— Ой-ё-ёй… — по-отечески прищурился Поттер, чуть ли не с умилением глядя на подругу. — И давно ли наша такая взрослая и умная мисс Грейнджер стала считать двенадцатилетних подростков сопляками? Особенно учитывая ее собственный возраст. А, может, ей еще напомнить, что удавалось нам троим, когда нам было по одиннадцать, двенадцать и тринадцать лет, а? Ведь то, что делали мы, смог бы повторить далеко не каждый взрослый волшебник.
— У нас не было выбора! — пылко ответила не собиравшаяся сдаваться девушка.
— А у него, ты полагаешь, он есть? — произнес Гарри. Его голос стал тише, вся ехидная веселость испарилась без следа, уступив место легкой горечи. — Приют — не самое лучшее место, поверь. Просто ты, Гермиона, всю свою жизнь жила с родителями, и не понимаешь, что это такое — не иметь их вообще. И уж тем более не понимаешь, что такое каждый день и каждый час осознавать то, что они не умерли от болезни, не погибли в авиакатастрофе, а были жестоко и преднамеренно убиты. А те, кто их убил, или такие же, как они, вместо того, чтобы кормить червей, все еще ходят по земле, вкусно едят, сладко пьют и крепко спят. И продолжают развлекаться так и дальше. Поверь, я очень хорошо осознаю, что сейчас чувствует этот мальчишка, поэтому и взял его с собой.
— Это-то я тоже понимаю, — немного подала назад Грейнджер. — Я уверена, что мы, если возьмёмся все вместе, сможем максимально быстро натаскать его до кондиции, чтобы он умел уверенно себя защищать, дадим ему усилитель на палочку или еще что… Но он же не будет сидеть дома, он захочет идти сражаться, а сражаться — значит, и убивать. И ты предлагаешь это двенадцатилетнему мальчишке?
Молча слушавший их беседу Эдвард Норт внезапно глубокомысленно выдал:
— Ну, если рассуждать отстраненно и, я бы даже сказал — предельно цинично, то с этим как раз проблем и не будет.
— Что?
— А то. Разве для вас, эрудированная мисс, является новостью, что дети и подростки — одни из самых жестоких существ? В этом возрасте они еще полностью не осознают и не понимают ни страданий, ни боли, ни смерти. И поэтому способны на такие зверства, на какие не всякий взрослый отважится. И вдобавок еще надо учитывать, при каких обстоятельствах мы на него наткнулись. Он же понимал, что ему, в случае чего, не уйти, но был вполне готов разменять свою жизнь на жизнь хотя бы одного врага.
Гарри кивнул; эту немаловажную деталь они с Эдвардом подметили независимо друг от друга. А Норт сел поудобнее, закинул ногу на ногу и продолжил:
— Вот и выходит, что сейчас для этого пацана убить — как высморкаться. Особенно если не надо перерезать врагу горло от уха до уха, а достаточно просто метнуть «Аваду». А уж прикончить Упивающегося, один из собратьев которого убил его родителей и сестёр… у-у-у… — и мужчина протяжно присвистнул. — Тут тебе его ещё удерживать придется.
— Все равно, как-то все это неправильно, — чуть недовольно покачала головой Гермиона и приподнялась, собираясь уйти, но в этот момент встал Гарри. Встал, чувствуя внутри удивление, смешанное с легким недовольством.
Прежняя Гермиона ни за что бы не сдалась настолько быстро, причем в таком принципиальном для нее вопросе. Ха, можно ли пускать мальчишек на войну? Да прежняя Грейнджер взвилась бы, как перечная кусачая шутиха из магазина «Удивительных Ультрафокусов Уизли»… но это прежняя, которой уже не было и не будет никогда. А нынешняя Гермиона… Все-таки, все последние события, помноженные на сражения и темную дисциплину Киар-Бет медленно, но верно меняли девушку, придавая ее характеру неведомые ранее, новые черты.
— Если есть желание — продолжим этот диспут позже, а мне нужно отлучиться. — Гарри, будто услышав неслышимый всем прочим сигнал, подхватил правой рукой меч и последовал к выходу. — Уж извините — надо кое-что сделать.
И быстро вышел прочь. Спрашивать, куда он направился, никто уже и не пытался: Поттер как всегда ответил бы обтекаемой фразой «Всему свое время, узнаете» и молча испарился.
Грейнджер, которой Гарри не дал возможности высказаться, зло плюхнулась обратно на диван и в качестве ближайшей цели вцепилась в Норта.
— Эдвард, если честно, то я не думала, что вы поддержите это его решение. Вы же гораздо старше нас всех, Гарри прислушивается к вашим советам. Почему вы не отговорили его от этой глупой затеи?
— Потому что не вижу в этом смысла, — просто ответил Норт. — От паренька будет гораздо больше толку, чем ты можешь себе представить.
— Какого еще толку? Что все мы вместе выдрессируем его и превратим в зверька, натасканного на кровь? И что же будет с ним потом, когда война кончится? Чем и кем он станет?
— А ты погляди на это с другой точки зрения. И думай не только об этом Кристофере, но и о Гарри тоже. В конце концов, ведь это ты — его давний друг.
— О чем это вы?
— О том, кем и чем может стать этот мальчонка для нашего Гарри. Благодаря своей матери, купившей ему поруку «Меча Проклятых» столь страшной ценой, он избежал главной угрозы — быть сожранным этим коварным сгустком мрака. Но это далеко не все. Может, ты и не замечаешь, но он, Гарри, сейчас в довольно опасном положении уже по несколько другой причине. Его сила растет и постоянно, понемногу, может размыть тот самоконтроль, благодаря
