– Друзья, говоря о силе Господней любви, силе вечного спасения и даре возвращения к жизни во имя Иисуса, мне особенно приятно представить нашего следующего гостя. Много лет он блуждал в паутине греха Западного побережья, о которой мы все слышали. Много лет эта добрая душа, лишенная света Христова, бродила в темной чаще страха и блуда, которая уготована тем, кто не обрел слова Господа… Но сегодня в доказательство бесконечной милости Иисуса и Его силы, Его вечной любви, не оставляющей ни одного страждущего, с нами знаменитый продюсер, голливудский режиссер… Энтони Хэрод!
Под громкие аплодисменты шестисот христиан, не имевших ни малейшего представления о том, кто такой Хэрод, тот пересек широкую площадку. Он протянул Саттеру руку, но преподобный вскочил, обнял продюсера и усадил в гостевое кресло. Хэрод нервно закинул ногу на ногу. Трио на диване отреагировало на гостя по-разному: популярный некогда певец саркастически усмехнулся, апокалиптический писатель наградил его холодным взглядом, а раздобревшая кинозвезда состроила хитрую физиономию и послала воздушный поцелуй. Хэрод был в джинсах с ремнем, пряжка которого изображала робота R2-D2 из «Звездных Войн», в своих любимых ковбойских сапогах змеиной кожи и в красной шелковой рубашке.
Джимми Уэйн Саттер склонился к нему и начал:
– Ну что ж, Энтони, Энтони, Энтони…
Хэрод неуверенно улыбнулся и подмигнул аудитории. Из-за яркого освещения лиц он не различал, лишь кое-где поблескивали стекла очков.
– Энтони, и сколько лет ты уже сотрудничаешь с ярмаркой мишуры и тщеславия?
– Э-э-э… шестнадцать лет, – произнес Хэрод и откашлялся. – Я начал в шестьдесят четвертом году, когда мне было девятнадцать. Начал как сценарист.
– И, Энтони… – Саттер склонился ближе, придав своему голосу одновременно оттенки лукавства и таинственности, – правда ли то, что мы слышали о греховности Голливуда? Конечно, не всего Голливуда… у нас с Кей там есть несколько добрых друзей-христиан, включая тебя, Энтони. Но вообще, неужто он так порочен, как говорят?
– Довольно порочен, – кивнул Хэрод. – Это действительно клоака греховности.
– Разводы? – осведомился Саттер.
– Повсеместно.
– Наркотики?
– Употребляют все.
– Алкоголь?
– О да.
– Кокаин?
– Запросто, как леденцы.
– Героин?
– Даже у звезд все вены истыканы, Джимми.
– И люди упоминают имя Господа всуе?
– Постоянно.
– Богохульничают?
– Само собой разумеется.
– Поклоняются дьяволу?
– Ходят такие слухи.
– Молятся золотому тельцу?
– Вне всяких сомнений.
– А как же насчет седьмой заповеди, Энтони?
– Э-э-э…
– «Не пожелай жены ближнего»?
– Я бы сказал, она полностью забыта.
– Ты бывал на этих порочных голливудских приемах, Энтони?
– Не раз участвовал в них.
– Наркотики, блуд, неприкрытое прелюбодейство, погоня за всемогущим долларом, поклонение врагу рода человеческого, пренебрежение законами Божьими…
– Да, – подтвердил Хэрод, – и это только на самом скучном приеме.
Аудитория издала звук, напоминающий нечто среднее между кашлем и приглушенным вздохом.
Преподобный Джимми Уэйн Саттер сложил пальцы домиком:
