– А теперь, Энтони, расскажи нам свою собственную историю о падении в эту бездну – и восшествии из нее.
Хэрод едва заметно улыбнулся, уголки его губ поползли вверх.
– Ну, Джимми, я был молод, впечатлителен… хотел, чтобы мною руководили. Признаюсь, что соблазн этого образа жизни довольно долго вел меня вниз по темному пути. Многие годы.
– И ты получал за это мирское признание, – подсказал Саттер.
Хэрод кивнул и отыскал глазами камеру с красной лампочкой, после чего на его лице появилось выражение искреннего раскаяния.
– Как ты только что сказал, Джимми, у дьявола есть свои приманки. Деньги… столько денег, Джимми, что я не знал, что с ними делать. Скоростные машины, шикарные дома, женщины… красивые женщины, знаменитые звезды с прославленными именами и прекрасными телами. Мне только надо было снять телефонную трубку, Джимми. У меня возникло ложное чувство власти. Ложное чувство собственной высокопоставленности. Я пил, я употреблял наркотики. Дорога в ад может начаться даже с горячей ванны, Джимми.
– Аминь! – воскликнула толстая кинозвезда.
Саттер напустил на себя встревоженный вид:
– Но, Энтони, вот что действительно пугает, чего мы должны больше всего опасаться… Ведь эти люди делают фильмы для наших детей, верно?
– Именно так, Джимми. И фильмы, которые они делают, продиктованы лишь одним соображением – прибылью.
Первая камера загудела, предупреждая о крупном плане, и Саттер повернулся к объективу. Всякое спокойствие исчезло с его лица, теперь он напоминал ветхозаветного пророка: сильные скулы, темные брови, длинные волнистые седые волосы.
– И наши дети, дорогие друзья, получают грязь. Грязь и отбросы. Когда я был мальчиком… когда большинство из нас были детьми… мы собирали двадцатипятицентовые монеты, чтобы сходить в кино, если нам разрешали сходить в кино… И мы шли на воскресные утренники и смотрели мультфильмы. Что стало с мультфильмами, Энтони? А после мы смотрели вестерны… Помните Хута Гибсона, Хопалонга Кэссиди, Роя Роджерса? Да благословит его Господь… Рой участвовал в нашей программе на прошлой неделе… прекрасный, великодушный человек. Мы возвращались домой и знали, что побеждают хорошие ребята, что Америка – это особое место, благословенная страна. Помните Джона Уэйна в «На линии огня»? И мы возвращались домой в свои семьи… помните Микки Руни в «Энди Харди»? Возвращались домой в свои семьи и знали, что семья – это самое главное, что мы любим свою страну, что доброта, уважение к власти и любовь друг к другу – это очень важно… Что сдержанность, дисциплина и самоконтроль – самое важное… А самое главное, что Господь всегда с нами!
Саттер снял очки. На лбу и верхней губе выступила испарина.
– А что наши дети смотрят сейчас? Они смотрят безбожную грязь, ужасы, насилие, убийства. Сегодня вы идете в кино – я имею в виду фильмы, разрешенные для детей, я не говорю о грязных фильмах категории «эр» или даже «икс», которые показывают теперь везде, которые расползаются повсюду, как раковая опухоль, и любой ребенок может их увидеть… Уже нет возрастных границ, хотя это тоже лицемерие: грязь есть грязь – то, что не годится для шестнадцатилетних, не годится и для богобоязненных взрослых. Но дети идут на эти фильмы, и еще как идут! И они видят обнаженное тело, богохульство, прелюбодеяние… ругательство следует за ругательством, богохульство за богохульством. Эти фильмы разрушают наши семьи, нашу страну, веру, законы Господа и потешаются над словом Господним, предлагая вместо него секс, насилие, грязь и нездоровое возбуждение. А вы говорите: что я могу сделать? Что мы можем сделать? И я отвечаю вам: приблизьтесь к Господу, воспримите Его слово, следуйте примеру безгрешного Иисуса, чтобы эти отбросы, эта грязь потеряли для вас всякую привлекательность… И пусть ваши дети примут Христа в свои сердца, примут как своего Спасителя, своего личного Спасителя, и тогда эти пороки потеряют для них привлекательность, перестанут притягивать их… «Ибо Отец… весь суд отдал Сыну… И дал Ему власть производить и суд… ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло… а делавшие зло… в воскресение осуждения». Евангелие от Иоанна, глава пятая, стихи двадцать второй, двадцать шестой и двадцать восьмой.
Толпа закричала: «Аллилуйя!»
– Слава Иисусу! – воскликнул певец.
Писатель закрыл глаза и кивнул. Толстая актриса рыдала.
– Энтони, – тихим низким голосом произнес Саттер, снова привлекая к себе всеобщее внимание, – принял ли ты Господа?
– Принял, Джимми. Я обрел Господа…
– И принял Его как личного Спасителя?
– Да, Джимми. Я принял Иисуса Христа в свою жизнь.
– И позволил Ему вывести тебя из бездны страха и блуда… из фальшивого блеска больного Голливуда к исцеляющему свету слова Божьего?
– Да, Джимми. Христос вернул мне радость жизни, даровал мне цель жить и работать во имя Его…
– Да славится имя Господне, – выдохнул Саттер и улыбнулся. Он потряс головой, словно избавляясь от охватившего его волнения, и повернулся к третьей камере; помощник режиссера махал руками, показывая, что пора закругляться. – И в ближайшем будущем, в самом ближайшем будущем, я надеюсь, Энтони обратит свои навыки, талант и опыт на осуществление совершенно особого Библейского проекта. Сейчас мы еще не можем говорить об
