1943 года были вынуждены переключиться на узников концлагерей[2278].
Такое нововведение, как применение труда заключенных лагерей в военной промышленности, начало давать ощутимые результаты гораздо позднее. Но и в самом начале это был весьма важный сдвиг. Сотрудничество с промышленными гигантами «ИГ Фарбен», «Хейнкель», «БМВ», AFA и «Фольксваген» стало примером для дальнейшего сотрудничества СС и промышленности. Но что представлял собой этот пример? Выделение узников для нужд промышленности производилось централизованно, решением ВФХА. Это, пожалуй, было главной новацией Поля весны 1942 года, принятой после обсуждения данного вопроса с Гиммлером[2279].
Обычно компании направляли заявки на рабочую силу комендантам лагерей или же через министерства Шпеера, Заукеля или Геринга (правда, некоторые делали запросы напрямую в ВФХА). Герхард Маурер и его коллеги из подотдела DII часто проводили встречи с представителями заинтересованных фирм, оценивали заявки, после чего давали рекомендации Полю, который и принимал окончательное решение.
Если Поль давал добро, то местное лагерное начальство утрясало пункты контрактов с представителями компании. Как только вся подготовительная работа была завершена и договор получал одобрение ВФХА, приступали к отправке заключенных на новое место [2280].
Что же касается создания новых лагерей-филиалов, то здесь мы наблюдаем четкое разделение обязанностей между СС и промышленностью. Помимо ответственности за самих узников, снабжения их одеждой и продовольствием, СС также обеспечивали доставку, охрану, наказание заключенных и предоставление им медицинской помощи. Компании, в свою очередь, осуществляли технический контроль во время работы, а также финансировали строительство и эксплуатацию лагеря-филиала, который должен был отвечать всем требованиям СС[2281].
Компании ежедневно платили лагерю за труд узников, причем в октябре 1942 года ставки были пересмотрены. В Германии цена одного дня работы квалифицированного узника мужского пола равнялась 6 рейхсмаркам, неквалифицированного – 4. В оккупированной же Восточной Европе, включая Освенцим, – 4 и 3 рейхсмаркам соответственно. По всей видимости, потому, что от истощенных узников ожидалась меньшая производительность труда. В случае с женщинами-заключенными разница между квалифицированным и неквалифицированным трудом не устанавливалась. Все женщины рассматривались как работники второго сорта, стоившие ровно столько, сколько неквалифицированные узники-мужчины [2282]. Вопреки утверждениям ряда историков, СС наживались на этих взносах лишь косвенно. Поскольку все узники считались собственностью государства, большая часть доходов от их труда – в 1943 году составившие около 2, а в 1944 году возросшие до 4, а то и 5 миллионов рейхсмарок – официально поступала в казну рейха (из которой потом и осуществлялось финансирование лагерей)[2283].
Но если финансовая выгода для лагерных СС была невелика, зачем им понадобилось предоставлять заключенных промышленности? С одной стороны, на СС оказывалось давление извне (прежде всего со стороны Шпеера), усиливавшееся по мере роста потребности в рабочей силе. С другой – сами СС ожидали для себя выгоды от сотрудничества с промышленностью. Вдобавок к очевидным дивидендам, таким как первоочередное снабжение оружием ваффен СС, Гиммлер, никогда не расстававшийся с мечтой о военном комплексе СС, надеялся, что сотрудничество с промышленностью пойдет на пользу его собственным управленцам. Нельзя сбрасывать со счетов и такие вещи, как власть и престиж. Рабочая сила становилась все более ценным ресурсом, и СС всячески стремились представить себя незаменимым маховиком в механизме нацистской экономики: чем многочисленнее армия узников, тем выше потенциальное влияние их хозяев[2284].
Безусловно, это было одной из причин, почему Поль и его коллеги по ВФХА в 1942–1943 годах прилагали столько усилий, желая добиться как увеличения общей численности узников в лагерях, так и обеспечить рост производительности их труда.
РАБСКИЙ ТРУД
Можно ли называть узников лагерей рабами? Этот термин вошел в широкий обиход, однако многие историки оспаривают его правомерность. Рабовладельцы, утверждают они, заинтересованы в сохранении жизни рабов, ибо те представляют экономическую ценность. В отличие от рабовладельцев для СС узники не представляли никакой ценности, их намеренно сводили в могилу.
На наш взгляд, такой аргумент звучит неубедительно. Все-таки СС признавали за узниками некую ценность. Даже в самые ужасающие периоды, когда уничтожались целые группы узников, не известно ни единого случая уничтожения всего лагерного контингента. В конце концов, рабство может иметь самые разные определения. В широком смысле – как система, основанная на подавлении посредством силы и запугивания низших социальных слоев с целью извлечения экономической выгоды, – этот термин вполне применим ко многим узникам концлагерей в годы Второй мировой войны, особенно на заключительных ее этапах[2285].
Кстати, так думали и сами заключенные, пытаясь понять, за что им выпали такие мучения. В феврале 1943 года узник Дахау Эдгар Купфер описывал использование труда заключенных на военных заводах как «современную сдачу рабов в аренду»[2286].
Его мнение совпадало с мнением самих эсэсовцев. В марте 1942 года сам Гиммлер заявил Полю, что узников следует кормить дешево и просто, как «рабов в Египте»[2287]. Термин показался Гиммлеру столь удачным, что он не раз повторял его. Всего спустя несколько месяцев, в беседе с генералами СС, он упомянул «рабов» в лагерях, которые строят новую Германию, «невзирая ни на какие потери»[2288].
Гиммлер ожидал от своей армии рабов удивительных результатов, утверждая, что производительность их труда равна, если не превосходит,
