Двигаться старались быстро, понимая, насколько трудно рыжекудрому волшебнику одновременно удерживать пространство в нужном состоянии, открывать новые и закрывать пройденные участки, обеспечивая при этом еще и маскировку, чтобы происходящее не слишком бросалось в глаза хозяевам или тем, кто их охраняет. Странные были ощущения: будто идешь сквозь холодный, плотный, с частыми просветами туман по воздуху, но не проваливаешься, лишь слегка погружаешься, чувствуя, как пружинит под подошвами невидимый субстрат… Поневоле ожидаешь услышать хлюпанье и чавканье, как при ходьбе по заболоченной местности, но все звуки, даже собственное дыхание и стук сердца, вязнут в глухой тишине, как в мокрой вате… Только причудливые завихрения текучей субстанции закручивались вокруг ног и тел, да так и оставались после нашего ухода, постепенно растворяясь до полной невидимости во вновь подступившей мгле…
Сенсоры, будь у них какая-нибудь шкала, выдавали бы такие показания, что стрелки давно уже погнулись бы об ограничители, но пути назад нет… по крайней мере сейчас!
Путешествие закончилось довольно скоро, неожиданно и эффектно. Пространство позади нас вдруг свернулось подобно диафрагме фотоаппарата, нас ощутимо подтолкнуло в спины воздушной волной, а невидимая опора под ногами потеряла прежнюю упругость. Зеркальная поверхность мозаичного пола чувствительно встретила наши пятки после короткого полета вниз, тусклое эхо тут же запуталось в кромешной тьме. Мы дружно ойкнули, но смогли удержать и равновесие, и попросившиеся с языка подходящие случаю комментарии. Прибыли!
Первые минуту-полторы мне пришлось довольствоваться обычным человеческим набором органов чувств, чтобы не позволить перенапряженному «скрытому зрению» окончательно «замылиться». Нэфи бдительно шевелил усами, сидя на моем плече, пока я осторожно массировала глаза и виски. Машинально попыталась «докричаться» до Тарглана и, убедившись в бесплодности своих стараний, мысленно выругалась как никогда затейливо, попутно пожелав создателям столь качественной защиты множество разнообразных неприятностей в основном физиологического свойства. Придется обходиться своими силами, хорошо хоть подстраховались на случай безвариантного провала. Впрочем, так и предполагалось… никто и не надеялся, что будет легко!
«Поисковая сеть», запущенная по расходящейся спирали, выдала изображение небольшой залы с выходом в такой же темный коридор, высоким ребристым сводом и множеством шестигранных колонн. Повсюду на вертикальных плоскостях висели всевозможные колющие, режущие, метательные и стрелятельные приспособления, большую часть которых не доводилось видеть никогда.
– Тебе тоже интересно…
– Почему единственный возможный тайный вход ведет в оружейную? Кто ж их знает… Вряд ли с целью психологического подавления…
– Потому что для этого лучше всего подошла бы пыточная! – Норка поняла меня с полуслова.
– Кстати, не вздумай здесь ничего трогать! Может, это провокация на тему битья врагов их же оружием или просто пограбить…
Последнее приходило на ум в первую очередь, поскольку полезные качества оружия лучше всего проверяются в бою, а вот богатейшая отделка ножен, рукоятей и прочих элементов могла поразить любое, даже привычное к роскоши воображение.
– Не вздумаю… Что теперь?
Я предупреждающе подняла руку, запуская сканеры на всю мощь. Еще одна странность – явное ощущение пристального взгляда в спину, а вот чувства опасности нет и в помине… Вернее, оно присутствует, но причина где-то совсем не здесь. А может, это какой-нибудь спецэффект из последних достижений враждебной маготехники, как раз для притупления бдительности?! Выждав еще несколько долгих мгновений, я затаила дыхание, мысленно перекрестилась и рискнула сделать первый шаг – ничего… Следующие несколько медленных осторожных телодвижений тоже не вызвали никакой реакции со стороны окружающей среды, поэтому я позволила себе дышать полной грудью и махнуть рукой подруге.
Следующая зала оказалась небольшой, но с множеством выходов. После недолгих колебаний был выбран ход, ведущий на нижний уровень. Продвигались мы в лучших традициях лучших мастеров «плаща и кинжала», то на цыпочках, едва дыша, то короткими перебежками, стараясь держаться в самой глухой тени. Несколько раз пришлось преодолевать расстояние и по-пластунски, потому что именно в этих переходах сочетание спрятанных в стенах и потолке «сюрпризов» гарантировало утерю как минимум головы… примерно по пояс. Нэфи тоже не дремал: благодаря его стараниям в этом подземелье сильно снизилось количество летучих, ползучих и бегающих по стенам разнокалиберных существ самой мерзопакостной наружности – надо полагать, местных аналогов наших крыс, тараканов и еще чего-нибудь в том же роде.
Всю дорогу меня не покидало назойливое ощущение взгляда в спину. Сначала это здорово нервировало и мешало сосредоточиться, потом слегка притупилось и перестало отвлекать. Правда, чем дальше, тем настойчивее наводило на мысль о том, что уж очень мы сейчас похожи на подопытных животных в просторном лабиринте, до которых рука экспериментатора-наблюдателя может легко дотянуться в любой момент и безжалостно развеять иллюзии в отношении свободы и радости бытия. Не очень-то веселящую мысль, скажем прямо…
Я уже почти созрела, чтобы высказать вслух растущее недоумение по поводу нашей затянувшейся безнаказанности, как вдруг сенсоры захлестнуло тяжелой волной чувства опасности и смертельного ужаса. Ноги сами вросли в пол, горло болезненно перехватило, а по спине пронеслась в дикой панике такая толпа ледяных мурашек, что сама до сих пор не пойму, как они не растоптали меня в блин! Вячеславну и вовсе трясло как в лихорадке, она вцепилась в мою руку так, что свело пальцы, и тщетно пыталась вдохнуть, не отрывая остановившегося взгляда от арки, ведущей в боковой коридор. Мы прижались друг к другу, словно вздумали превратиться в сиамских близнецов, и попытались дополнить ближайшую стену собой как барельефом.
Если бы не защитное поле медальона и нэфи, тут бы нашей сказке и конец, бессмысленный и неизбежный! Нет, где-то на задворках сознания робко трепетали воспоминания о полном кармане «ключей» от порталов на случай экстренной эвакуации, но мышцы наотрез отказались повиноваться. Может, еще и потому, что на тех же задворках ошивалось и понимание бесполезности подобной попытки, мы смогли только проводить глазами три примерно трехметровые фигуры, неторопливо прошествовавшие мимо нас. Такие детали, как нехилые габариты, тяжелая поступь, странной формы шлемы, забрала с узкими прорезями, запечатлелись в памяти автоматически, поскольку ни на какую разумную деятельность ни одна из нас в тот момент не была способна.
С другой стороны, такой шквал пережитых эмоций и
