– Лес Холгейт, – говорю я.
– Собственной персоной, – отвечает он и протягивает мне руку.
Я гляжу на нее и не понимаю, чего он хочет – чтобы я поцеловала ее, что ли? – тогда не дождется. Наконец он опускает ее.
– Ты, должно быть, Грайне? – Он произносит мое имя неправильно и сам это знает.
– Кому это я должна? А если и да, тебе какая печаль?
– Я сотрудник Тристана Лионса. Ты же его знаешь? Из будущего.
– Знаю.
– Я здесь, чтобы помочь с его делом. – Он хлопает рукой по подложенным шерстью панталонам, складывает руки на груди, потом разводит, будто только что их приобрел и еще не понял, на что они годятся.
– Со-трудник, говоришь? Давай проверим. Расскажи, что у него за дело, для чего ему надобна твоя помощь и чем ты намереваешься ему помочь.
– У нас нет на это времени, – хмурится он. Видать, не привык, чтобы ему перечили.
– А у меня нет времени на глупости. Мы живем в опасные времена, и я не поверю незнакомцу на слово. Докажи, что ты товарищ Тристана. Говори правду.
Мастер Аномалия аж крякнул. Потом откинул волосы с лица, потер руки и выпалил:
– Мы пытаемся отговорить сэра Эдварда Грейлока от вложения в Бостонский совет. Тристан говорил с ним неоднократно, но результаты так и не воспоследовали.
– А что это за результаты?
Он прямо весь скривился, будто я чего нехорошее спросила.
– Устранение некоего здания через сорок лет в «Мяса чуть есть».
Я продолжала расспросы, а он кипятился все больше, пока, несмотря на его диковинную речь и неприятные манеры, я не убедилась, что он и впрямь служит тем же господам, что и Тристан, с теми же целями.
– И что именно ты намерен тут сделать? – был мой последний вопрос.
– Мы нашли лучший способ побудить сэра Эдварда к желаемому решению. Поскольку Тристан был уже здесь, в тысяча шестьсот первом, мы не могли передать новые инструкции, так что мы переиграли и провели внеплановое внедрение. Мне надо осуществить некие конкретные меры, и критично, чтобы ты оказала мне те же услуги, что и Тристану.
– Ладно, если только будешь помнить, каких услуг я Тристану не оказываю, – ответила я, ибо его слова о внедрении меня насторожили. Он был совсем не такой пригожий, как Тристан, я не хотела, чтобы он в меня внедрялся.
Он глянул на меня странно, будто ничего не понял, и я решила не трогать больше этот вопрос.
– Хорошо. Я заодно с Тристаном, а значит, выходит, и с тобой тоже. Поведай же свои намерения, о пришлец из будущего.
– Я припру сэра Эдварда к стене. Сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Прищучу его.
– Ладно, – осторожно сказала я.
– Да. Вот план. Констебль этого прихода? Святой Мильдреды?
– Я знаю, в каком мы приходе, – ответила я.
– Он человек бедный. Падкий до взяток, – говорит Лес Холгейт. (Верно, знает из исторических книжек – а уж я-то знаю из своей жизни!) – Познакомь меня с ним. И отдельно с неким Симоном Бересфордом – отцом невесты сэра Эдварда.
– С ним-то еще зачем?
– Сэр Эдвард посещает этот бордель, верно?
– Бывал раз или два.
– Тристан говорит, тут одна девица нравится сэру Эдварду.
– Мораг, должно быть. Акробатка знатная.
– Нам нужно, чтобы констебль пришел проверить бордель, когда сэр Эдвард с ней, – и будущий тесть сэра Эдварда с копом.
– Скопом с ними? – удивилась я. Мне не нравилось все: его странные манеры, и чудной выговор, и диковинные слова.
Не нравилась мне и мысль, что «Тиршит» придут инспектировать, но, правду молвить, все веселые дома иной раз проверяют, а что в «Тиршите» давно такого не было, так это я ограждала его своими чарами. Не редкость, когда приходский констебль доит содержателя притона. Констебли получают власть, но не получают платы, так что обычно имеют высокое о себе мнение и пустые карманы.
– Допустим, – сказала я. – Но Симон Бересфорд? Будущий тесть?
– Да, я не знаю, как его найти. Он какой-то типа лорд. Знаком с королевой. Нам нужно, чтобы он участвовал в инспекции вместе с констеблем.
– Зачем бы ему это?
– Чтобы доложить королеве Елизавете, кого из придворных застукали в борделе.
Он так гордился своим планом, что весь прямо раздулся от самодовольства. Руки, когда он не поправлял ими волосы, теперь свободнее висели по бокам, уже как нечто привычное. Ваша милость сказали бы, что Лес Холгейт освоился на корабле.
– Хороший способ заработать очки, – уверенно продолжал он. По тону было ясно, что он уверен в своем плане и не ставит мое мнение ни в грош. – А если мы еще и намекнем, что, возможно, один из этих придворных – его будущий зять, то Симон Бересфорд непременно захочет увидеть собственными глазами, кто выходит из дверей борделя во время рейда.
Я пожала плечами:
– На каждом этаже есть потайные выходы. Констебли много лет пытались их отыскать, да так и не нашли, чем «Тиршит» весьма гордится. Мораг знает эти ходы не хуже нас всех и выведет сэра Эдварда наружу.
– Не выведет, – ответил Лес Холгейт. – Я прегражу выход на этом этаже. Сэр Эдвард пройдет, только если я его выпущу.
Мне все меньше хотелось ему доверять, настолько чувства у него были грубее, чем у Тристана.
Он продолжал:
– Я приду с Бересфордом и констеблем. Ты должна быть в борделе, скандалить, не отставать от нас ни на шаг. Когда мы найдем сэра Эдварда и Мораг, ты устроишь сцену, чтобы отвлечь констебля, а я потяну Эдварда в сторонку и предложу ему карточку «выход из тюрьмы». Он может выбежать в парадную дверь и наткнуться на Симона Бересфорда – и тогда прости-прощай выгодная женитьба. Либо я выведу его потайным ходом и Бересфорд ничего не узнает – но только при условии, что он поставит свою подпись под клятвой не давать денег Бостонскому совету, без вопросов. Ясно?
Околесица, подумала я. Полное скудоумие. Бараньи мысли. Однако я кивнула, хоть и скривилась.
Таков был план. Но произошло другое.
Поначалу с этой затеей – с этой треклятой затеей – все складывалось как нельзя удачнее, ибо так сошлись звезды. Я поговорила с Мораг и объяснила часть нашего замысла – не про Леса Холгейта из будущего и все такое, а просто что нам-де нужно припугнуть ее нового клиента и мы ей щедро заплатим. Вообще-то Пим, содержатель «Тиршита», настрого запрещает шантаж, но это относится лишь к тому шантажу, про который он знает, а Мораг (она ведь шотландка) горазда на выдумки. На мою просьбу она рассмеялась и говорит: «Что ж, у сэра Эдварда со мной как раз на завтра назначена маленькая забава. Если хотите поймать его на горячем, то уж это будет горячо так горячо! Горячей некуда!» И аж заходится от хохота, так что мне становится любопытно и даже боязно, чего она такое затеяла, и я спрашиваю:
– Что