— Он здесь? — сказал Элсуорт. — Что-то его не видно.
— Еще в больнице. Исследования. Сколько можно! — раздраженно произнесла она.
«Не завидую я ее врачу», — подумал Майкл.
— Полагаю, через неделю он вернется, — продолжила миссис Хеггенер. — Надо подготовить дом к его приезду. Ваша работа завершена, моя только начинается. Должна признать, вы потрудились на славу.
— Спасибо, — сказал Элсуорт.
— Нужно проследить, чтобы новую мебель доставили в срок, постелить ковры, развесить шторы. На помощников в это время года рассчитывать не приходится.
— Все готовятся к началу сезона, — заметил Элсуорт, — но если мне кто-нибудь подвернется…
— Буду вам благодарна…
Она подняла меховой воротник и, слегка причмокнув губами, позвала собаку, которая сидела возле нее на ковре и скулила от нетерпения. Сторз и Элсуорт проводили взглядами хозяйку гостиницы.
Серьезная дамочка, подумал Майкл.
Коридорный внес его вещи, Майкл поднялся вслед за ним на второй этаж и вошел в свой просторный номер с двуспальной кроватью, камином, широким столом, креслом-качалкой и двумя глубокими креслами, обитыми зеленым бархатом. Везде были чистота и порядок, латунные светильники отбрасывали неяркий приятный свет.
Оставшись один, Майкл подошел к окну. Комната выходила на улицу, и в свете фонарей, освещавших подъезд к зданию, он увидел миссис Хеггенер. Закутанная в шубу, она неторопливо шла к месту стоянки «порше», а собака трусила возле нее. Миссис Хеггенер остановилась, разглядывая автомобиль. Сенбернар задрал лапу и помочился на заднее колесо. Миссис Хеггенер подняла голову и взглянула на окно Майкла. Он знал, что хорошо виден на фоне освещенной комнаты. Ему показалось, что она улыбнулась.
Он отступил назад. «Надеюсь, проклятая собака не принесет мне беды», — подумал Майкл, жалея, что миссис Хеггенер увидела его в этот момент.
Он разложил вещи, принял душ, побрился, переоделся, написал письмо Антуану с просьбой сходить в его старую гостиницу и разыскать среди оставленных им вещей техпаспорт «порше». «Здесь тишь и благодать, снега пока нет, но это компенсируется отсутствием пианистов и техасцев. Au revoir. Майкл» — так закончил он свое короткое послание. Он вывел новое имя Антуана и адрес той отвратительной гостиницы, где скрывался француз. Майкл надел дубленку, сохранившуюся у него со студенческих времен, спустился вниз и отдал ключ портье.
Миссис Хеггенер сидела в небольшой гостиной, которая примыкала к холлу, а на ковре у ее ног лежал сенбернар. К вечеру она надела длинное черное платье. Она читала, но, заметив Майкла, оторвала голову от книги и кивнула ему. Майкл ответил на приветствие. Ожидая у стойки, пока ему найдут марку для письма, он вдруг увидел красивую молоденькую стройную негритянку в белом фартучке; она пересекла холл, держа в руках поднос с бутылкой вина и бокалом для миссис Хеггенер. Майкл не мог оторвать от девушки взгляда.
Негритянка налила вино в бокал, и миссис Хеггенер подняла его, глядя на Майкла. Она явно привыкла к тому, что ее хорошенькая служанка нравится постояльцам. Хозяйка отеля что-то шепнула ей, девушка подошла к Майклу и застенчиво сказала мелодичным голосом:
— Мистер Сторз, миссис Хеггенер приглашает вас выпить с ней бокал вина.
Он посмотрел на часы, решил, что может задержаться на пять минут, и ответил:
— Большое спасибо.
Служанка ушла за вторым бокалом.
— Благодарю вас, мадам. — Майкл набросил дубленку на спинку кресла.
— Садитесь, пожалуйста, — сказала миссис Хеггенер. — Спасибо, что согласились составить мне компанию. Я люблю это время года, когда сезон еще не начался и практически вся гостиница в моем распоряжении, но иногда одиночество тяготит меня. Вы знакомы с городом?
— Когда-то я провел здесь зиму. Гостиницы еще не было.
— Да, мы с мужем приехали сюда сравнительно недавно.
Она отчетливо выговаривала каждое слово, ее речь лилась плавно, бесстрастно.
— В ту пору никто здесь не носил вечерних туалетов. Боюсь, я не взял с собой ничего приличного.
— О, это, — миссис Хеггенер слегка щелкнула пальцами по складке платья. Майкл заметил, что пальцы у нее тонкие, белые, с ухоженными ногтями. — Я одеваюсь по настроению. То же самое рекомендую делать нашим гостям. Сегодня, например, мне захотелось одеться.
Она не таясь изучала его. Рука Майкла непроизвольно потянулась к верхней пуговице рубашки. Миссис Хеггенер улыбнулась:
— Не беспокойтесь, вы выглядите великолепно.
Он опустил руку в карман твидовой куртки. Никто еще не говорил ему, что он выглядит великолепно.
— Вы к нам надолго? — спросила она.
— На сезон. Если понравится.
Миссис Хеггенер в удивлении изогнула дугой густые, невыщипанные брови:
— На сезон? О, мы постараемся, чтобы вам у нас понравилось.
Служанка принесла второй бокал, миссис Хеггенер наполнила его.
— Prosit![69]
— Prosit, — сказал Майкл.
— На сезон, — повторила миссис Хеггенер. — Какая удача для нас. Мало американцев могут позволить себе в вашем возрасте целую зиму не работать.
— Да, мне повезло, — сказал Майкл и выпил. — Превосходное вино.
— Австрийское, — пояснила миссис Хеггенер. — Вы бывали когда-нибудь в Австрии?
— Я провел пару недель в Кицбюэле.
— Вы, конечно, горнолыжник.
— Иногда мне удается съехать с горы, не упав. — Майкл чувствовал, что эта весьма разборчивая женщина хладнокровно определяет, чего он стоит, оценивает каждый его жест, слово.
Миссис Хеггенер отпила вино. Ее большой рот с полными ненакрашенными губами не соответствовал, как показалось Майклу, холодным голубым глазам и тонким, почти аскетическим линиям скул.
— Это вино делает мой отец, — сказала она. — Могу попросить Риту оставить вам в номере бутылку на тот случай, если вы захотите выпить перед сном.
— Это было бы прекрасно. Спасибо.
— Если вас не пугает мрачный вид безлюдной столовой, — она остановилась, — то можете пообедать со мной.
— Благодарю вас, мадам, но меня ждут Элсуорты.
— Ах да, — сказала миссис Хеггенер, — он, кажется, ваш старый друг.
— Достаточно старый.
— С моим мужем он тоже дружен. Он помогал нам строить гостиницу. Муж считает его исключительно порядочным и приятным в общении человеком. Лучшей рекомендации вы получить не могли. Хорошее это племя — обитатели гор. Вы живете в Нью-Йорке?
— С понедельника до пятницы.
Миссис Хеггенер засмеялась. Майкл решил, что эта женщина смеется — во всяком случае от души — не часто. А жаль, подумал он. Улыбка смягчала ее строгое лицо, а идеальные зубы сверкали белизной.
— Я вас понимаю, — сказала она. — Стоит мне провести там пару недель, и нервы становятся ни к черту. Если позволите, чем вы занимаетесь с понедельника до пятницы?
— Тружусь, — уклончиво ответил Майкл.
Ему не нравилось, что эта выдержанная, превосходно владеющая собой женщина изучает и оценивает его.
— Мне кажется, ваш труд окупается сторицей, — сказала она. — Я видела вашу машину.
— Иногда я балую себя.
Майкл опустил
