— Спасибо за вино. К сожалению, мне пора.
— Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь. Когда нахлынут орды туристов, обслуживание ухудшится. Желаю приятно провести время.
— Спасибо.
Он шагнул к двери.
— О, — остановила его миссис Хеггенер, — не сердитесь на Бруно. — Она потрепала пса по шее. — Он хотел сделать вам комплимент. Он… метит только самые роскошные машины.
Майкл рассмеялся:
— Славный пес.
Он нагнулся и погладил собаку по голове. Бруно вздохнул и лениво пошевелил хвостом.
— Он неисправимый сноб. — Миссис Хеггенер не скрывала своего одобрения. — Он очень разборчив в выборе друзей.
— Я польщен.
— Уверена, что лестью вас не удивишь, мистер Сторз, — сказала она. — Приятного вечера.
— Всего доброго, мадам.
Она кивнула, взяла книгу и полистала ее, ища нужную страницу.
Ледышка, подумал Майкл, выходя из гостиницы. Он поежился от холода, застегнул дубленку, сел в машину и уехал.
Нажав кнопку у входа в крытый серым гонтом двухэтажный дом с новым крылом, недавно пристроенным Элсуортом, Майкл вспомнил, как впервые позвонил сюда. Он только что приехал в город и заметил объявление: «Сдается комната». Первые две ночи он провел в шумной маленькой запущенной гостинице, набитой беспокойными студентами, не умеющими пить, а аккуратный серый домик манил комфортом и покоем. Его ждало здесь гораздо большее — превосходный стол и дружба, хотя Майкл прожил у них всего две недели, так как потом у него начались романы, в том числе и с бывшей миссис Харрис, а принимать дам в своей небольшой спальне ему казалось невозможным: Элсуорты, люди верующие, строгих нравов, находились за тонкой деревянной стенкой и слышали каждый шорох.
— Входи, входи, — пробасил Элсуорт из глубины дома.
Майкл открыл дверь и шагнул в знакомую прихожую. Из комнаты вышел Хэб в расстегнутой на бычьей шее рубашке, с бокалом в руке.
— Минна уже волнуется, — сказал он, помогая Майклу снять дубленку. — Она помнит, что ростбиф ты любишь сыроватый, и боится, как бы он не пережарился.
— Меня задержала дама, — произнес Майкл, проходя в гостиную.
— Уже? — спросил Элсуорт тоном, свидетельствовавшим о том, что он вовсе не удивлен.
— Жена хозяина гостиницы, — пояснил Майкл. — Mадам Хеггенер.
— А, — сухо сказал Элсуорт. — Эта.
Майкл обвел взглядом комнату. В ней мало что изменилось. Те же тикающие дедовские часы, та же софа, только с выцветшей обивкой, свадебная фотография Хэба и Минны — крупный, атлетически сложенный Элсуорт в лейтенантской форме, лица у обоих серьезные, позы скованные.
— С этой комнатой у меня связаны чудесные воспоминания, — с теплотой в голосе сказал Майкл.
— Ты, верно, не забыл, как я сидел тут с гипсом. — Элсуорт поднял бокал, который он держал в своей большой красной руке.
— Я пью виски, — сказал он. — А ты?
— Меня только что угостили белым вином. Австрийским.
— Она, конечно, сказала, что его делает ее отец?
— Да, сказала.
— А что ее отец во времена империи был графом или еще кем-то, она тебе не говорила?
— Нет.
— Обожди, еще скажет. Для нее брак с хозяином гостиницы — это мезальянс. Правда, сейчас хозяин гостиницы содержит графа вместе с его виноградниками. У меня в холодильнике есть бутылка белого. Пойду принесу.
Элсуорт отправился на кухню.
Вероятно, он дружит с Хеггенером, но не с его женой, подумал Майкл, собак Элсуорта в снобизме не упрекнешь.
Майкл подошел к камину, где возле свадебной фотографии стояла карточка Нормы Элсуорт, теперь уже Калли, с двумя детьми. Она никогда не отличалась красотой, и годы не сделали Норму привлекательнее. На ее губах застыла неуверенная, робкая улыбка. Двое крепеньких мальчуганов пошли в отца. Слава Богу, подумал Майкл.
Элсуорт вернулся в гостиную с открытой бутылкой вина. Он налил Майклу:
— Ты переживешь, если оно не австрийское?
— Запросто. — Майкл выпил. — Недурно.
— Штат Нью-Йорк, — пояснил Элсуорт.
В гостиной появилась миссис Элсуорт — добрая полная женщина в переднике, раскрасневшаяся от кухонной жары.
— Майкл! — воскликнула она.
Минна обхватила его сильными руками и расцеловала. Жаль, подумал Майкл, что Норма не похожа ни на одного из родителей. Миссис Элсуорт отступила на шаг и оглядела гостя.
— Что же ты раньше не приезжал?
— Сам жалею, — ответил Майкл. — Ваш дом — просто чудо. И вы тоже.
— Ах ты старый льстец, — снисходительно сказала она и посмотрела вокруг. — Да, жить тут можно. Только все пора сдавать в утиль — и телевизор, и меня. — Она звонко рассмеялась.
— Ладно, поговорим за столом. Обед готов? — спросил Элсуорт.
Она удалилась на кухню, покачивая широкими бедрами, обтянутыми темной шерстяной юбкой.
— Выглядит она отлично, — сказал Майкл Элсуорту.
— Располнела немного, — заметил Элсуорт. — Питает слабость к собственной стряпне. Давай сядем.
Они прошли в соседнюю комнату. Массивный дубовый стол был накрыт на троих.
— Нас только трое? — спросил Майкл.
— Да.
— Мне кажется, ты ждал Норму…
— Она сказала, что сегодня прийти не сможет, — нейтральным тоном объяснил Элсуорт.
Возникла пауза. Майкл допил вино и поставил бокал на сервант.
— Ты сказал ей обо мне?
— Угу.
— Понятно.
— Женщины… — сказал Элсуорт. — Ты садись.
— Я видел на камине ее фотографию с двумя детьми, — произнес Майкл.
— Славные малыши.
— Норма не бросила лыжи?
Элсуорт покачал головой:
— Тут ее ждало еще одно разочарование. Перед первым большим соревнованием, на которое она имела шанс попасть, Норма повредила колено. Теперь катается с детьми.
— Она счастлива?
— Если бы она уехала из города и устроилась в другом месте, то могла бы стать более счастливой. Не думаю, что роль домашней хозяйки ее удовлетворяет. Но все же… — Он пожал мощными плечами. — Она свой выбор сделала. Теперь что говорить.
Минна Элсуорт внесла блюдо с дымящимся мясом и жареным картофелем. Больше никто о Норме не заговаривал.
После обеда включили телевизор. Играли профессионалы. Мужчины внимательно следили за матчем; когда рев трибун нарастал, Минна поднимала голову от шитья.
— Молодцы ребята, — сказал Элсуорт. — Но я не хотел бы играть сейчас.
Он увлекался футболом в школьные годы, а потом, не имея возможности продолжать учебу в колледже, начал работать и вскоре попал в армию.
— Разве это игра? Они же просто дерутся за кусок хлеба.
— Смотреть и то стыдно, — неожиданно сказала Минна. — Взрослые люди калечат друг друга, будто вся их жизнь зависит от того, удастся ли им отнять мяч у противника. В лыжном спорте победу и богатство отделяют от проигрыша и бедности сотые доли секунды. Мир и так полон конкуренции, зачем же взваливать на детей еще и этот груз? А к каким последствиям это приводит… Плакать хочется. Стоит ребенку спуститься с горы быстрее других и увидеть свою фотографию в местной газете, как он тут же
