Два травника, один – нет. Но пока было неясно, какой магией он обладает. Над клумбой работали травники, их спутник стоял на страже. Что ж, он останется жить. И мучиться. А двое его товарищей навеки отправятся к предкам. Моим, если быть точным.
– Кто? – спросил я у земли. – Отвечай мне!
Земля молчала.
– Приказываю, отвечай! – мой голос зазвенел, как струна. И земля откликнулась призыву повелителя. Я увидел их – и сжал кулаки. Да, злоумышленников было трое. Терри, жених Лайлы. Родес, который еще не забыл нашу стычку. И Деммер с факультета фамильяров.
Губы искривила усмешка. На самом деле, мстить удивительно легко. Но я не думал, что так приятно. Идти за ними самому? Слишком велика честь. У меня есть тени – верные слуги тьмы.
Три черных сгустка сорвались с пальцев и унеслись прочь. Туда, где их уже ждут жертвы. Те, кто посмел меня оскорбить. Оставалось только подождать. Я замер перед клумбой, скрестив руки на груди. Минута, две. Тени задерживаются. Хотя вот и они!
Теневые сущности тащили моих врагов. Они волокли их за ноги по земле, а те пытались завизжать, только не издавали ни звука. Не хватало еще, чтобы мне помешали. Мои слуги швырнули злоумышленников мне под ноги и превратились в путы на их руках, чтобы заклинаниями не швырялись.
– Добрый вечер, господа, – шутливо поклонился я. – Как жизнь? Отпраздновали сдачу экзамена? И мое унижение? Или еще не успели?
– О чем ты, Вестер? – трясущимися губами спросил Родес. – Ты же сдал.
– Сдал, – кивнул в ответ. – Но на клумбе росли не арацении, а совсем другие цветы. Кто мне скажет – какие? Давайте, как на лекции, поднимайте руки. Не можете? Вот незадача. Увы, руки вам больше не пригодятся. Игни!
Тени превратились в пламя, вгрызаясь в кисти рук. Но криков не было. Не люблю я их. Да и ненужных свидетелей могут привлечь.
– Продолжим, – остановил я заклятие, давая врагам временную передышку. Они шипели от боли. А мне было все равно. Их жизни не стоили ровным счетом ничего.
– Вестер, не надо, – это уже Терри. – Да, это мы испортили твою клумбу. Просто шутка. Неудачная шутка. Хочешь, мы пойдем к профессору Кевлису и обо всем расскажем? Прямо сейчас.
– Поздно, – улыбнулся я, и почему-то этой улыбки все трое испугались больше, чем угроз. – Простите, любезные господа, но темные не прощают врагов.
– А если об этом просят друзья? – Кай шагнул ко мне из темноты. Не надо было быть пророком, чтобы понять – демон зол. Его глаза полыхали алым. Так недоволен, что навожу в академии свои порядки?
– Ты просишь за них? – поинтересовался на всякий случай.
– Прошу, – Кай склонил голову. – Лайла рассказала мне обо всем, что произошло. И эти трое, безусловно, заслуживают наказания. Но не смерти. Да, ты темный, но ведь не убийца.
– С чего ты взял? – я начинал приходить в себя. Холодный ночной ветер притуплял злость, вот только это не значит, что кого-то можно отпустить.
– Вижу, – усмехнулся Кай. – Зачем тебе это клеймо? Понимаешь, какая штука. Любое проклятие можно обратить. Любое наказание – отменить. Лишь смерть обратить нельзя. Стоят ли твои цветы чьих-то жизней, Эрин Вестер?
– И это говорит демон? – Тьма не желала уходить без пищи.
– Это говорит твой друг. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за этих дураков, которые решили, что деньги их родителей сберегут ото всех опасностей и бед. А в стенах академии можно действовать по своему усмотрению. Давай придумаем другую месть, Эрин.
– Давай, – пожал я плечами. – Например?
– Проклятие? – предложил Кай.
– И вечер в обществе арацений. Раз уж они так любовно превратили в них мои цветы. Тени, за мной!
Слуги подняли моих врагов и потащили в сторону оранжереи. По дороге я обдумывал проклятие, которое удовлетворило бы тьму во мне. А ожоги им и так останутся на всю жизнь, как метка.
– Стоять! – скомандовал маленькому отряду. – Решил. Магичить буду здесь, чтобы не задеть арацении. Ты, – ткнул пальцем в Терри, – будешь вонять так, что к тебе никто не подойдет ближе чем на пятьдесят шагов. Исчезнет, когда осознаешь свою вину. Тебя, Деммер, я награжу рогами. Настолько огромными, чтобы ни в одну дверь не вошел. И ты, Родес. Ты у нас станешь таким уродливым, что будешь бояться собственного отражения. Мое слово!
Вредители попытались протестовать, но разве мне можно противоречить? Тени растворились в них, чтобы ровно в шесть утра дать начало разрушительной деятельности проклятий. А пока…
Втолкнул всех троих в оранжерею. Арацении встречали меня дружным гулом.
– Девочки, – улыбнулся я им, – эти трое посмели меня очень обидеть. Окажите им достойный прием. Прошу, господа. Присаживайтесь, ночь будет длинной.
Тени приковали врагов к длинной скамье, прямо в окружении милейших арацений. Цветочки оживились и попытались попробовать гостей на зуб.
– Не переедайте, – напомнил я и пошел прочь. Через три часа эти подлецы смогут уйти из галереи, а еще через три пожалеют, что встретились на моем пути.
Мы с Каем прикрыли за собой двери и пошли в комнату.
– Ты страшен в гневе, Вестер, – заметил демон.
– Они испортили то, над чем я так долго работал, – постарался прогнать глухую обиду и разочарование. – Как думаешь, мне следовало быть добрее?
– Нет. Но, повторюсь, это не повод их убивать, – Кай толкнул дверь нашего жилища. – Я, конечно, понимаю, что это в природе темных. В природе демонов тоже. Однако ты не настолько темный, Эрин. И потом будешь жалеть. Да и Лайла расстроится, если ты убьешь ее жениха, хоть он ей и не нужен. Много всяких «но». Лучше отдохни хорошенько. Думаю, утром тебя снова ждет встреча с ректором.
– Слушай, Кай, а он тебе кто? – плюхнулся я на кровать и вдруг понял, как сильно устал.
– Редеус? – прищурился Кайен. – А ты наблюдательный. Ну да ладно. Он – мой дядя. С семьей не ладит, осел в академии после войны между нашими государствами. Мы с ним всегда были дружны, поэтому я, когда решил уйти из дома, приехал сюда.
– А ты ушел из дома?
– Было дело, – кивнул демон. – Я, кажется, говорил тебе, что мои близкие любят на всех давить. Дядя не выдержал первым. Я – следом за ним. И не жалею.
Мне стало любопытно. Настолько любопытно, что язык чесался спросить что-нибудь бестактное. Но в то же время понимал, что Кай не обязан мне отвечать. Спасибо на том, что угомонил и не дал устроить в академии бойню. Я-то могу, и мне ничего за это не будет. Но потом бы пожалел – это точно. И ректор бы