Пятно

—

Мне не поплохеет потом?

—

С одной таблетки ничего не будет. Только не жуй и не глотай. Рассосать надо.

—

Дай попить, а то горло совсем пересохло.

—

Держи.

—

Спасибо. — Я сделал пару глотков, сунул таблетку под язык и с интересом уставился на опера. — Мне послышалось или ты действительно употребил слово «негры»?

—

Употребил — и что? — Кузнецов выглянул из-за угла и махнул мне рукой: — Пошли…

—

Но это же неполиткорректно! Надо говорить — афропереселенцы!

—

Правда?

—

Ага. Вас разве не инструктировали?

—

Отвали!

В середине здания суда зияла огромная дыра, но, к счастью, обрушившая стены взрывная волна была направлена внутрь, и нам не пришлось перебегать на другую сторону улицы, чтобы миновать завалы.

—

А вообще, тебя вполне могут привлечь за расизм и шовинизм. Еще и приверженцем идей ку-клукс-клана выставят. Взял и четверых негров завалил, — продолжил издеваться я над федералом.

—

Забыл предупредить, — начал медленно закипать опер, — стимуляторы могут речевое недержание вызвать. Ты уж контролируй себя, пожалуйста. А то выболтаешь какую-нибудь страшную тайну, потом локти кусать будешь.

—

Расист, — решил я добить его.

—

Пошел ты! — буркнул не на шутку разозлившийся Кузнецов. — Плевать мне на цвет кожи! Важно, по какую сторону закона человек находится, и все! Закон един для всех! Если ты отморозок, то белый, черный или фиолетовый, роли не играет!

—

Слова правильные, но противные человеческой природе. А значит, насквозь фальшивые…

—

Сейчас сам тебе вломлю не хуже афропереселенцев.

—

А, понял! Тебя же через сканер после возвращения прогонят! Очкуешь?

—

Ты заткнешься…

—

Тихо! — перебил я федерата и присел, прячась за стоявшей на тротуаре машиной с крышей, смятой упавшим сверху бетонным обломком. Здание суда к этому времени осталось позади, но сбоку нас продолжала прикрывать соседняя многоэтажка. — Смотри!

—

Что такое? — присоединился ко мне опер.

—

Бинокль достань.

—

И? — Кузнецов рискнул осторожно приподняться над капотом и спросил: — Куда смотреть?

—

На той стороне перекрестка. Прямо посреди дороги.

—

Пока ничего не вижу… — прошептал опер и тут же выругался: — О, черт! Как ты заметил?

—

Что там такое?

—

Сам глянь.

Я взял у него из рук бинокль, отрегулировал резкость под себя и почти сразу различил в утренних сумерках протянувшиеся над землей нити. Одни потоньше, другие потолще. Все бы ничего, но слишком они гигантскую паутину напоминали.

—

Не могли пауки так быстро мутировать, — забрав бинокль, заявил федерал некоторое время спустя.

—

Думаешь?

—

Уверен. Ты только размеры оцени!

—

Давай обойти попробуем, — все еще надеясь на чудо, предложил я.

—

Давай.

Кузнецов выбрался из-за машины и свернул на соседнюю улицу. Не заметив ничего подозрительного, мы перебежали через проезжую часть и заскочили во двор стоявшего на перекрестке здания. Прошли немного дальше и вскоре уперлись в протянувшиеся меж деревьев полупрозрачные нити.

—

Да что ж это такое! — не сдержавшись, выругался опер. — Опять паутина?!

—

Может, через дом? — предложил я.

—

Ты и в самом деле хочешь столкнуться с гигантскими пауками в замкнутом пространстве?

—

Если это нормальные пауки, в доме паутины быть не должно.

—

Сильно сомневаюсь, что это нормальные пауки. — Федерал отошел от деревьев к пятиэтажке и, подпрыгнув, попытался заглянуть в окно. — Не видать вроде ничего…

—

Да нет, — разочаровал я его. — И там затянуто. Ты присмотрись.

—

Вот ведь! — хлопнул себя по бедру Кузнецов. — Знаешь, что мне все это напоминает?

— Что?

—

Сигнальную сеть. Мы ее потревожим, и о нарушителях сразу всем известно станет.

Всем — это кому?