Постмодернизм

этом отношении симптом может быть рассмотрен как группа трансформаций формальных элементов, его образующих. С другой стороны, специфика Символического раскрывается, по Л., во фрейдовском анализе 'языка сновидения'. Систематической реконструкцией фрейдовского анализа бессознательного, содержащегося в 'Толковании сновидения', и выведением из него философско-антропологических следствий задаются параметры лакановского проекта 'возвращения к Фрейду'. 'Язык' или 'символика' сновидений, согласно духу и букве Фрейда, не носят характер фиксированного символизма, при котором за отдельные сновидные образы символизируют с известной долей подобия некое вытесненное содержание (трости, зонты, кинжалы - фаллос и т.п.). Символизм сновидений заключается в самих операциях перевода скрытого плана сновидения в явный - в том, что Фрейд называет 'работой сновидения'. Двумя основными приемами такой 'работы' являются операции 'сгущения' и 'смещения', посредством которых скрытые мысли сновидения без всякой аналогии или подобия, без всякого волевого или сознательного участия Эго переводятся в явный план сновидения. Именно эти операции, а не 'скрытые' мысли, носят бессознательный характер. Материалом для сновидных перекомбинаций являются не столько 'представления' или 'образы', сколько та лингвистическая материя, на которой они возникают, - 'буквы', которые нужно понимать 'буквально': так, например, сновидный образ 'крыши' (toit; как некой 'опасной почвы', на которой разворачивается сюжет сна) может возникнуть как визуализация сгущения слова 'три' (trois), обозначающего любовный треугольник, и слова 'ты' (toi) как 'вершины' этого треугольника. Под влиянием работ Якобсона Л. приходит к выводу, что операции 'сгущения' и 'смещения', определяющие грамматику 'языка' сновидений, в плане естественного языка функционируют в качестве фигур метафоры и метонимии. Таким образом, сила, структурирующая бессознательное, обнаруживается в естественном (поэтическом, сюрреалистическом) языке. Бессознательное не является языком, но 'структурируется как' язык, что значит: желание реализуется в формальных разрывах, сдвигах и напластаваниях языка, а не в 'означаемом' или 'референте'. Эдипов комплекс интерпретируется Л. как сюжет об обретении языка и бессознательного. Когда ребенку 'запрещают' мать, то выбитая этим запретом пустота способна стать 'трепещущей клеткой символизма', из которой вырастают цепи означающих. Ребенок оказывается способен принять нехватку матери, подставив на ее место другой, третий, четвертый и т.д. объект (в качестве 'объекта а'). Ребенок научается путешествовать в цепях субституций, строить метафорическо- метонимические сети эквивалентностей ('интенсификация' которых вплоть до разрыва оборачивается шизофреническими расстройствами). Этот способ принятия, сживания с нехваткой Реального, который, не уничтожая преимуществ Воображаемого, редуцирует его опасности, по форме и есть язык. Язык, природа которого заключается не в именовании вещей или передаче информации, но в обнаружении желания субъекта под 'взглядом', на 'сцене' Другого. 'Другой' в данном случае может быть проинтерпретирован как инстанция Символического - культура, традиция, социум. Субъект символически вписывается в уже существующий порядок культуры, на предзаданное место (посредством имени, предшествующих употреблений слов, которыми ему суждено пользоваться, истории идей и т.д.). Субъект является переменной, передаточным звеном замкнутых 'символических контуров' различного порядка (семейного, соседского, корпоративного, национального), в которых циркулируют соответствующие самовоспроизводящиеся дискурсы, средством, а не порождающим началом которых оказывается субъект ('субъект есть то, что одно означающее репрезентирует другому означающему'). В общем 'феномен человека' в лакановской антропологии возникает на пересечении различных модусов опыта негативности.

Любовь (позитивное отсутствие негативности: всеобщность близости со знаком плюс) НормаЯзык (позитивное присутствие негативности: существование разрыва со знаком плюс) Эго Человек Субъект Агрессивность (негативное отсутствие негативности: существование близости со знаком минус) ПатологияШизофрения (негативное присутствие негативности: всеобщность разрыва со знаком минус)

Суть фрейдовского открытия, по Л., определяющая неклассический, посткартезианский пафос лакановского понимания человека в пространстве культуры, заключается в тезисах о радикальной децентрированности субъекта (смещенности по отношению к Эго, рассеянности в языке, о бытии Другим) и его опредмеченности в символе ('человек прорастает знаками в значительно большей степени, нежели он об этом подозревает'). Лакановский теоретический дискурс оказался весьма продуктивен не столько как психоаналитическая концепция, сколько в качестве концептуального инструментария для анализа культуры. Помимо непосредственных учеников Л. - С.Леклера, М.Маннони, Ж.-Б.Понталиса и др. - понятия и методы лакановского психоанализа исследуются рядом лакановских обществ и школ, активно используются такими современными философами и теоретиками культуры, как Л.Малви, К.Силверман, Жижек и др.

ЛАНДШАФТ

ЛАНДШАФТ - термин географической и искусствоведческой традиции, используемый постмодернистской философией (см. Постмодернизм, Метафизика, Деконструкция, Деррида, Делез) в контексте конституирования философской парадигмы многомерности структур бытия и человеческого мышления, а также задающий рамку знания для функционирования сопряженных словоформ, ангажированных в середине - второй половине 20 в. в качестве собственно философских понятий (плоскость, поверхность, глубина и т.д.). Конституирование и легитимация 'Л.' как определенной структурной позиции постижения мира выступило результатом осмысления как умозрительного, так и конкретного человеческого опыта, согласно которому стили и формы интеллектуального дискурса необходимо коррелируются с соответствующими телесными практиками (см. Тело), самоутверждающимися в границах экспрессивно-коммуникативной составляющей текста. (См. у Барта: '…стиль обладает лишь вертикальным измерением, он погружен в глухие тайники личностной памяти, сама его непроницаемость возникает из жизненного опыта тела… Вот почему стиль - это неизменная тайна, однако его безмолвствующая сторона вовсе не связана с подвижной, чреватой постоянными отсрочками природной речью… Тайна стиля - это то, о чем помнит само тело писателя'.) Текст при этом формирует собственное - текстовое пространство, ибо язык (по Гумбольдту, 'сплетающийся из пространства') в значимой степени складывается как способ фиксации и воспроизведения именно пространственно-временных отношений. Такие мыслители, как Кьеркегор, Ницше, Хайдеггер, в существенно значимой степени задавшие архитектонику философской мысли 20 в., с особой тщательностью относились к определению 'месторасположения' собственного взгляда на мир и сопряженных с ним ('месторасположением') пространственных образов. (Ср. у Новалиса: 'Любой ландшафт - идеальное тело для выражения определенного строя мысли'.) Структурированность Л. в качестве рамки, организующей постижение космоса, хаоса и осмоса, может видеться (В.Подорога) в нескольких измерениях: 1) Визуальный, 'оптически достоверный' Л. ('физически, исторически и биологически локализуемый образ ландшафтного пространства') - как надындивидуальная 'вселенная' творческой лаборатории тех или иных философов в определенный момент их профессиональной деятельности. 2) Вербальный Л. ('переживание конкретного ландшафта в словесных образах, его описание,