– А если нет?
– Лучше гибель от их челюстей, чем от руки врага.
– Ты прав, – согласился Томас с тяжелым вздохом. – Звери невинны, а враг будет ликовать… Не дадим ему этой радости!
Удивительный вал вырастал с каждым шагом. Томас еще в раннем детстве видел после дождя на утоптанных дорожках такие кольца из белого песка – они резко выделялись на темной земле, – муравьи доставали песок из глубин, огораживали свои норки крепостными валами, защищая от чего-то или от кого- то.
Черные звери-рыцари, в которых Томас боялся признавать муравьев, попадались все чаще, только чудом еще не сталкивались с людьми. Вдруг Томас увидел, как неподалеку из темной норки тяжело вылез откормленный барсук, почесал толстый живот, неторопливо потрусил по полю. Наперерез мчался огромный муравей, впятеро крупнее, чудовищные серпы челюстей раздвинул в стороны. Барсук выглядел мягким, незащищенным, огромные челюсти должны были разрубить его пополам сразу, без всяких усилий.
Муравей налетел на барсука, как черный вихрь, его металлические сяжки походя коснулись барсука. Тот присел и замер, а муравей, не обращая на него внимания, умчался. Барсук недовольно хрюкнул, потрусил прежней дорогой, обнюхивая жалкую поросль, что торчала из сухой земли.
Томас прошептал в страхе:
– Барсуки… обладают чарами?
– Вряд ли, – ответил Олег безучастно. – Может быть, они у антов вместо птичек или рыбок? Или это священные зверьки, которых муравьиные боги не велели трогать? Не знаю, сэр Томас.
Желтая стена вырастала, Томас обратил внимание на раскидистые деревья с толстыми стволами. Ближайшие торчали из самого блестящего вала, средние содрогались от тяжелых ударов – сверху часто скатывались огромные золотистые глыбы. Лишь третий ряд деревьев оставался цел. В безлесной степи росли только здесь, вокруг золотистого вала. Томас заподозрил, что муравьи нарочно принесли из дальнего Леса отборные желуди.
Олег начал сворачивать, иначе уперлись бы прямо в невыносимо блестящую на солнце стену. На верху вала время от времени появлялись черные рыцари, в жвалах блестели крупные валуны. Некоторые хмуро посматривали на странных существ, поводили длинными металлическими сяжками, другие просто разжимали челюсти, а валуны катились, подпрыгивая на неровностях. Иные застревали, блестя особенно ярко: свежие, умытые подземной водой.
Одна глыба неслась, подпрыгивая, пока не докатилась до молодого дубка, мимо которого шли Томас и Олег. Дубок вздрогнул от удара, брызнул соком из ссадины.
Солнце медленно опускалось к виднокраю, верхушка вала горела нестерпимым красно-оранжевым светом. Томас обеспокоенно вертел шеей, пытался ускорить шаг. Сказал в страхе:
– Уйти не успеваем?..
– Заночуем здесь, – согласился Олег.
– Среди этих чудовищ?
– Предпочитаешь вернуться?.. До Леса ближе, а владения этого племени тянутся еще на три-четыре дня пути.
Томас нервно оглянулся на огромный вал, мимо которого шли, отпрыгнул от катящейся прямо на него глыбы.
– Ладно, пойдем дальше. Надо идти, как говорят на Руси. Авось образуется!
Олег сосредоточенно молчал.
Они шли до тех пор, пока солнце не скрылось за виднокраем, а по степи легли сумерки. Не сговариваясь, на ходу начали подбирать сухие ветки, а когда набрали полные охапки, устроились на привал. Олег наконец-то воспользовался луком: священные или несвященные зверьки, но странники муравьиному богу не клялись в верности. В знак почитания оставят в жертву лапки и косточки. А если попадется птица, то перья.
Когда разгорелся костер, Томас закатал в глину убитого варана и двух худых уток, что осмелились пролететь над головами, сунул между углей, присыпал горячей золой:
– Теперь мы защищены!.. Огонь – это огонь. Никакой зверь не сунется. Даже муравьи. Все-таки не люди… Или люди?
– Кто знает, – ответил Олег, пожимая плечами. – Всякое говорят. Знаю лишь, что боги создали их намного раньше нас, людей. Миллионы лет муравьи жили, но в чем-то провинились или не угодили… Другие волхвы говорят, что не исполнили какого-то великого предначертания богов… Не знаю. Я занимался другим.
– А есть волхвы, кто занимается ими?
– Есть, и не один. Это странный народ, очень древний и таинственный. У них свой мир, свои ритуалы, обычаи. Пока им следуешь, тебе беда не грозит… Кстати, чары выветриваются, поднови!
Томас нехотя побрызгался, вытряхивая последние капли. Олег втер остро пахнущую жидкость в обнаженные руки, смочил волосы. Запах антов приятно смешивался с ароматом жареного мяса, что поднимался от костра.
Небо медленно темнело, как и земля, лишь далекие валы по-прежнему блистали крупнозернистой белизной. Томас всякий раз напрягался, когда за спиной раздавалось шуршание, мелькали тени. Его ладонь непроизвольно хлопала по рукояти меча. Анты бежали по проторенным дорожкам, а Олег, как заметил Томас, выбрал местечко, удаленное от протоптанных тропок. Анты тащили в челюстях сухие стволы деревьев, несли зверей и даже птиц, у других челюсти были пустыми, зато животы едва не волочили по земле. Олег услужливо объяснил, что так анты переносят мед и воду.
Сам он взял походный котел, заметил, откуда бегут анты с раздутыми брюшками, и вскоре вернулся с полным котелком холодной ключевой воды. Костер освещал небольшую площадку, дальше была тьма, в
