которой страшно шуршало и двигались сгустки мрака. Томас завизжал, когда внезапно из темноты выдвинулась громадная литая голова, похожая на наковальню, гибкие усики дотянулись до Томаса, задвигались, пробуя на ощупь струи нагретого воздуха. Томас превратился в камень, когда сяжки с металлическим скрежетом поползли по его доспехам, пощупали ноги и грудь. К счастью, муравей задел забрало, оно с лязгом упало, отгородив лицо Томаса от мира, и когда ант ощупывал голову странного существа, Томас лишь закрыл глаза и перестал дышать.
Муравей ощупывал Томаса придирчиво, в чем-то сомневался, начинал ощупывать снова, однажды даже схватил челюстями за руку – Томас ощутил с предельной ясностью, что вздумай муравей чуть сжать жвалы, доспех хрустнет, как скорлупа перепелиного яйца!
Когда он умчался, Томас шумно выдохнул, трясущимися пальцами поднял забрало.
– Драконов бы так не испугался!
– Не зарекайся, – сказал Олег предостерегающе. – Нам идти через горы, а там драконов больше, чем летучих мышей. Они хороши, когда спят! А вот если дракон не спит… да еще голоден… А голоден он почти всегда…
– Сэр калика, а нельзя ли другой дорогой?
– Разве не опаздываешь к своей Крижине?.. Кстати, этот ант был очень рассержен.
– Ты знаешь их язык? – удивился Томас.
– Самую малость, – успокоил его Олег. – Самую-самую!
В темноте послышался топот множества твердых сухих ног. Звонко щелкали по камням острые когти.
Олег вскочил, сказал настойчиво:
– Быстро от огня!
Он выплеснул остатки воды из малого котла, отбежал за Томасом. Из темноты вынырнуло с полдюжины крупных муравьев. Томас дернулся обратно за мечом, тот блестел возле костра, но Олег ухватил за плечи, удержал.
Один муравей с разбега едва не влетел в костер, мгновенно развернулся, из раздутого брюшка брызнула тугая струя жидкости. Остро запахло муравьиной кислотой. Угли зашипели, взвилось облачко пара. Другие муравьи окружили костер, повернулись брюшками, кое-кто просто приподнялся на передних лапах, а брюшко подогнул под себя, и струи брызнули на затухающий огонь со всех сторон. Угли со щелканьем лопались, гасли, во все стороны поползло облако острого запаха.
Когда муравьи ушли, оставив погашенный костер, Олег поднял котел, до половины наполненный муравьиной кислотой, собрал заплечную суму и пошел в ночь, где степь освещали только звезды и ущербная луна. Томас подобрал мечи, лук со стрелами, заспешил вслед за каликой, который хоть самую малость, но знал язык черных муравьев.
Олег снова развел костер, поменьше. Томас подпрыгнул:
– Прибегут?
– Мы ушли далеко… надеюсь.
– Хоть пламя держи поменьше, – взмолился Томас. – Не люблю, когда кто-то через мою голову заглядывает! Пусть даже их родословная в сто раз длиннее.
От котла шел могучий острый запах. Олег перехватил взгляд Томаса, который тот бросил на котел, сказал успокаивающе:
– Теперь нам есть чем брызгаться целую неделю! А выберемся, надеюсь, раньше.
Томас пробормотал несчастливо:
– Это от муравьев… А от драконов?
– От драконов не отбрызгаешься, – согласился Олег с глубоким сочувствием.
Томас косился на пахнущий котел с отвращением:
– А в чем варить еду?
– Перельем в чашу, – предложил Олег. Встретив непонимающий взгляд рыцаря, пояснил: – В ту, которая в мешке. Святой Грааль который.
Томас вспыхнул, побагровел от благородного негодования:
– Сэр калика, как ты можешь!.. Это же святыня. Реликвия! Даже дикие язычники должны ощущать…
Олег прервал, подняв обе ладони, признавая поражение:
– Тогда в твоем шлеме. Хорошо?
– Сэр калика…
– А что, шлем дырявый?
– Не дырявый, но это рыцарский шлем!
– Тогда перельем туда муравьиную кислоту, – решил Олег. – А котел – на то он и котел, чтобы в нем варить уху.
Томас протестующе дернулся:
– Мой шлем пропахнет на всю жизнь! Нет уж, лучше сварить в нем еду. Ланселот однажды варил в шлеме рыбу, сэр Говен – кашу Парсифаль…
