Радость честныхъ людей, при появленіи этого декрета, можно сравнить разв? только съ удивленіемъ якобинцевъ. Такъ великъ былъ восторгъ 'что чуть было не разукрасили лошадь курьера цв?тами, который привезъ эту в?сть'.
Если изв?стіе это для вс?хъ было отрадно, то т?мъ бол?е для Анри. Оно возвращало безопасность его маленькому дому, въ теченіе н?сколькихъ нед?ль подвергавшемуся всевозможнымъ пресл?дованіямъ со стороны хозяина, который былъ назначенъ муниципальнымъ офицеромъ и постоянно клялся, что изведетъ вс?хъ аристократовъ.
У этого отчаяннаго санкюлота, — пишетъ m-lle Вирье — было престранное имя, его звали Сотмушъ. Его жена была такою же отчаянною гражданкою, какъ и онъ.
'Спеціальностью этихъ Сотмушей были доносы. И въ этомъ отношеніи жена была еще опасн?е мужа. Она оставалась дома, а онъ съ большой саблей въ рукахъ, которую онъ называлъ 'инструментомъ закона', отправлялся къ несчастнымъ вымогать деньги'…
Такихъ Сотмушей были ц?лые легіоны и они занимались вымогательствомъ. Они являлись въ семьи, ломали двери, мебель, похищали драгоц?нныя вещи и, смотря по обстоятельствамъ, даже насиловали женщинъ. Одна шестнадцатил?тняя д?вушка выбросилась изъ окна, чтобы спастись отъ ихъ безчинствъ.
Понятно, что указъ Конвента, вызванный вс?ми этими безобразіями, далъ волю реваншу. Онъ разразился всею силою на Шалье и его санкюлотахъ 29 мая 1793.
Съ прі?зда курьера Конвента, Вирье ожидалъ съ минуты на минуту ружейнаго выстр?ла. Онъ даже, если в?рить его дочери, замышлялъ планъ нападенія на городскую ратушу, гд? пом?щался муниципалитетъ.
'Съ вечера 28, отецъ мой изчезъ, не сказавъ намъ ничего. Мать моя провела всю ту ночь въ молитв?. Я до сихъ поръ вижу ея красные отъ слезъ глаза, когда она, на другой день, поставивъ насъ въ саду около себя на кол?ни, заставила молиться. Д?йствительно, въ 12 часовъ пушечные выстр?лы возв?стили, что везд? дерутся.
'За ц?лый день мы не узнали ничето кром? того, что идетъ страшная р?зня… Одна сос?дка, которая рискнула пробраться въ городъ, сообщила намъ это. Только на другой день мы узнали о томъ, что происходило наканун?… Сперва отецъ прислалъ намъ Кара, чтобы насъ успокоить; зат?мъ вернулся самъ, спасшись какимъ-то чудомъ изъ страшной свалки, которая происходила въ какой-то маленькой улиц?, кажется, de la Pecherie, недалеко отъ площади des Terreaux. Онъ разсказывалъ намъ трогательные прим?ры храбрости.
Женщины приводили д?тей, чтобы они дрались подл? своихъ отцевъ. Одинъ ребенокъ, моложе 14 л?тъ, былъ убитъ… Неистощимы были разсказы отца о поразительныхъ подробностяхъ борьбы…'
Но подробности эти не входятъ въ рамки нашего пов?ствованія. Достаточно припомнить развязку первой стычки между якобинцами и представителями ум?ренной партіи. Дрались съ утра 29, если не съ одинаковымъ усп?хомъ, то съ одинаковоюхрабростью.
Санкюлоты творили чудеса, и партіи ум?ренныхъ удалось завлад?ть улицами, которые выходили на площади Бельвуръ и Терро, только покрывъ ихъ трупами.
Но, съ наступленіемъ ночи, якобинцы окончательно напали на ратушу.
Когда Шалье увидалъ, что его солдаты возвращаются съ опущенными штыками, онъ понялъ, что для него близка развязка. Р?шивъ во что бы то ни стало спасти то, что онъ называлъ свободою, или погибнуть, онъ готовъ былъ на все. То онъ собирался собственноручно передушить вс?хъ пл?нныхъ, которые были въ подземельяхъ ратуши, то собирался взорвать ее, чтобы погибнуть въ ея развалинахъ. Но никто не желалъ бол?е д?лить съ нимъ его фанатизмъ отчаянья.
Со скрежетомъ зубовъ, видитъ онъ, какъ, около десяти часовъ вечера, парламентеры входятъ и выходятъ изъ ратуши, онъ слышитъ, какъ ведутся переговоры въ зал?, сос?дней съ той, куда его удалили его приверженцы.
Между т?мъ переговоры ни къ чему не приводятъ. Уже четыре часа утра. Мадинье, суконный мастеръ, котораго отряды ум?ренныхъ избрали себ? въ генералы, страшится ловушки въ этомъ замедленіи. Онъ р?шается ускорить развязку.
Взявъ поводъ въ зубы, саблю въ руки, онъ направляетъ лошадь прямо на подъ?здъ ратуши. Его солдаты сл?дуютъ за нимъ, они разсчитываютъ на отчаянное сопротивленіе… Везд? безмолвіе. Обезоруживаютъ н?сколькихъ пьяныхъ патріотовъ, которые не въ силахъ б?жать. Освобождаютъ пл?нныхъ, которыхъ Шалье им?лъ нам?реніе умертвить. Его самого находятъ на л?стниц? на верху. Онъ тамъ одинъ, съ п?ною у рта, со скрещенными на груди руками, призываетъ на т?хъ, 'кто разрываетъ грудь отчизны, громы Іеговы'.
Несмотря на его проклятія, негодяя хватаютъ.
Во все время этой битвы, трофеемъ которой сд?лался Шалье, Вирье дрался въ рядахъ Мадинье.
'Я очень хорошо помню, — пишетъ m-lle Вирье, — съ какою радостью отецъ разсказывалъ намъ про это сраженіе; но онъ далеко не былъ опьяненъ поб?дою.
'Несмотря на веселые трубные звуки, которыми праздновалось освобожденіе Ліона, онъ ожидалъ страшнаго возмездія.
'Сколько бы ни объясняли все случившееся, — говорилъ онъ, — сопротивленіемъ, разр?шеннымъ Конвентомъ, конечно, Конвентъ усмотритъ въ этомъ мятежъ. Быть можетъ, тиранія, которая насъ подавляла, могла внушить на минуту состраданіе центральному правительству. Но реакція должна неминуемо вызвать безпощадную месть…'
Ожиданіямъ Анри суждено было осуществиться.
Одно неожиданное обстоятельство ускорило кризисъ. Жиронда, на которую ліонцы возложили свою посл?днюю надежду, погибали 31 мая подъ ударами Монтани.
Маратъ, котораго народъ возвращалъ Конвенту поб?дителемъ, требовалъ для Шаліе такого же тріумфа. Съ согласія комитета общественнаго спасенія, другъ народа обзывалъ ліонское возстаніе 'контръ- революціею'. И онъ не только отказывалъ поб?дителямъ въ прав? судить Шаліе и его солдатъ, но онъ требовалъ, чтобы имъ была немедленно возвращена свобода.
Но что значили эти грозы для Ліонцевъ? Они думали, что они обезпечены подъ защитою своихъ правъ и поб?ды.
Еще сильн?е собирались они подтвердить свои права и поб?ду, избравъ себ? правительство, которому каждый клялся повиноваться.
Великая то была см?лость и она невольно вселяла безпокойство благоразумнымъ людямъ. Несмотря, однако, на ихъ сов?ты, на доводы Анри, который не ошибался въ крайней опасности отъ созданія въ Ліон? власти, которая могла бы соперничать съ Конвентомъ, ни на что это не было обращено вниманія. Учредили н?что въ род? исполнительнаго комитета подъ названіемъ 'Народная коммисія департамента Роны и Лоары'. Президентомъ былъ избранъ жирондистъ Жилиберъ.
Для большинства Ліонцевъ, понятно, не могло существовать другой политики, кром? жирондистской. Прочность власти была необходима для ихъ д?лъ.
Разъ свобода существовала, они желали ее сохранить въ той форм?, какъ ее идеализировали имъ Роландъ и его жена.
Имъ было безразлично, что Жиронда была уничтожена, изуродована, они готовы были присоединиться къ ея попыткамъ, которыя она пробовала въ провинціи противъ торжествующей Монтани.
Дисконтируя это положеніе, Шассе и Бирото отправились тайкомъ въ Ліонъ, въ то время, какъ Бюзо долженъ былъ прибыть въ Эвре, а Барбару въ Канъ. Нужно было съ одной стороны присоединить Ліонское возстаніе къ безпорядкамъ юга, а съ другой стороны — протянуть руку помощи возставшимъ департаментамъ Нормандіи и Вандеи. Попавши такимъ образомъ въ тиски, Конвентъ, по мн?нію бриссотинцевъ, долженъ былъ неминуемо погибнуть…
Планъ былъ см?лый, но его шансы усп?ха обратили на себя вниманіе Анри.
Не въ состояніи-ли будетъ монархія воспользоваться таеими необычайными обстоятельствами? Не произошло-ли соглашенія между жирондистами и роялистами, 29-го мая, подъ огнемъ якобинцевъ? Не свид?тельствуютъ-ли объ этомъ эти трупы лежащихъ рядомъ носильщиковъ и дворянъ, роландистовъ и
