приключеніе, которое могло кончиться весьма трагично…
'Туанонъ и Софи, наша горничная, — разсказываетъ m-elle де-Вирье, — легли въ одну изъ оставшихся кроватей, въ другую легла, съ нами об?ими, наша мать. Мы, д?ти, уже спали, когда пришли наши гости. Прежде всего они обошли комнату и, увидавъ женское платье, подошли въ кровати, въ которой лежали Туанонъ съ Софи. И вотъ они уже раздвигаютъ лоскутья, зам?няющіе пологъ кровати… Но тутъ имъ и былъ конецъ. Увидавъ на кровати сидящую женщину съ угрожающимъ взглядомъ выпученныхъ огненныхъ глазъ, окруженныхъ большими б?лками, на зеленоватомъ лиц?, они въ ужас? отскочили.
'То были точно стеклянные глаза мертвеца, вырытаго изъ земли черезъ четыре дня посл? смерти.
'Вамъ что нужно, безстыжіе?.. — раздался замогильный голосъ. Убирайтесь, и не см?йте шелохнуться!
'Наглецы опустили пологъ и повиновались. Скоро ихъ маленькая лампочка была потушена. Утромъ они потихоньку исчезли… Туанонъ еще разъ была нашимъ провид?ніемъ'.
Былъ ноябрь м?сяцъ. Фуше и Колло д'Эрбуа прибыли въ Ліонъ, чтобы исправить ум?ренность Кутона.
Разстр?ливаніе и гильотина д?йствовали слишкомъ вяло, по мн?нію этихъ живодеровъ, имъ нужна была подстилка изъ труповъ. Они р?шили зам?нить гильотину картечью. Картечи предстояло раздать члены жертвъ зрителямъ, созваннымъ въ Бротто.
Тамъ все было готово къ невиданному гражданскому торжеству.
Были вырыты два параллельныхъ рва, чтобы принять въ себя трупы умершихъ и умирающихъ. По окраин? этихъ рвовъ, во всю ихъ длину, солдаты, съ саблями въ рукахъ, стояли заборомъ, чтобы вернуть на линію стр?льбы того, кто бы вздумалъ уйти съ нея.
Линія эта была на горизонтальной плоскости около трехъ футовъ ширины, которая и разд?ляла собою эти рвы.
Приговоренные были связаны по двое въ рядъ, такъ что первые соприкасались буквально съ пушвою, заряженною для казни.
Все еще оставалсь героями, несчастные, поставленные такимъ образомъ, грянули 'Марсельезу'. Имъ дали докончить первый куплетъ, но когда они подхватили прип?въ:
Страшный залпъ прервалъ ихъ…
Усп?хъ однако для изобр?тателей не оправдалъ ихъ ожиданій. Всего третья часть этихъ несчастныхъ была убита наповалъ, остальные, страшно обезображенные, обливаясь кровью, рыча отъ боли, падали въ рвы направо и нал?во.
Солдаты сейчасъ же принялись ихъ приканчивать прикладами ружей и ударами сабель. Но такъ какъ имъ приходилось впервые заниматься подобнымъ избіеніемъ, они употребили на это бол?е двухъ часовъ. Процедура эта пришлась, очевидно, по вкусу Фуше и его сообщникамъ, такъ какъ подобныя казни, все совершеиствуясь съ каждымъ разомъ, все ужасн?е, повторялись въ теченіе н?сколькихъ нед?ль. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Быть можетъ, графиня де-Вирье была бы избавлена отъ этихъ ужасныхъ подробностей, если бы эпизодъ съ ткачами не принудилъ ее искать себ? другого уб?жища.
Туанонъ не могла нигд? пріютить своихъ протеже, кром? только одной толстухи крестьянки, называвшейся гражданкой Баленкуръ.
Эта гражданка заподозр?ла, что мнимая кузина, которую поручили ея попеченью, — аристократка, съ снисхожденіемъ сообщала жен? Анри вс? самыя ужасныя изв?стія, какія получалисъ изъ Ліона.
Какую пытку переживала тогда б?дная графиня Вирье! Тогда она жал?ла, что мужъ ея не палъ на пол? битв?. Онъ бы спасся отъ этого избіенія, отъ этихъ неслыханныхъ пытокъ…
…Но къ чему еще отчаяваться?
У Анри было столько друзей въ Ліон?! Можетъ быть, какой-нибудь в?рный челов?къ въ Croix-Rousse и спасъ его отъ палачей? В?дь не разъ уже онъ спасался точно чудомъ. Отчего не быть ему спасеннымъ и на этотъ разъ? Для кого же существуютъ чудеса, какъ не для в?рующихъ?
Но чудеса не повторяются для всякаго горя. Весьма скоро жена Анри переходила отъ своихъ мечтаній къ д?йствительности. Одно слово, одна какая нибудь улыбка гражданки Баленкуръ, пытливо сл?дившей за впечатл?ніемъ своихъ словъ, заставляли быстро исчезать эти ут?шительныя галлюцинаціи.
'Наша хозяйка — разсказываетъ m-lle де Вирье, — чуть не произвела на св?тъ въ нашей комнат? новаго гражданина или гражданку республик?. Мать моя при этомъ оказала ей не малую услугу. Съ этого времени между толстухою Баленкуръ и нами установилась н?которая близость. Она пожелала даже сод?йствоватъ нашему республиканскому образованію.
'Въ то время серьезно поговаривали объ одномъ закон?, воспрещающемъ учить грамот? д?тей. По словамъ нашей хозяйки, для воспитанія французскаго гражданина было достаточно знать права челов?ка, такъ точно, какъ трехцв?тная кокарда, положенная на сердц?, была достаточнымъ од?яніемъ для истыхъ республиканцевъ и республиканокъ…
'Это од?яніе въ сущности не отличалось отъ нашего!
'У меня, наприм?ръ, несмотря на холодную зиму, было только ситцевое платье, все разорванное. Никогда я такъ не зябла.
'Пища наша тоже истощилась. Часто не было даже хл?ба. Однажды, когда мою сестру повели гулять, ей на прогулк? какая то добрая женщина дала большой кусокъ хл?ба и дюжину маленькихъ яблокъ. Это было для насъ настоящимъ лавомствомъ и хотя Эммли не разъ получала такія подачки, нужда все увеличивалась'…
Поразительно, какъ могли д?ти m-me Вирье умирать съ голоду въ то время, когда у нея было еще около ста золотыхъ.
Но д?ло въ тохъ, что этихъ золотыхъ некуда было д?ть. Им?ть монету съ изображеніемъ тирана было преступленіемъ, достойнымъ смерти.
Но что были вс? эти напасти, этотъ холодъ, голодъ, сравнительно съ т?мъ отчаяніемъ, свид?тельницею котораго пришлось быть этой хижин? въ Сентъ-Жерменъ-Лаваль, н?сколько нед?лъ позже.
Нужда приковывала къ м?сту m-me де-Вирье въ минуту, когда она получила письмо съ изв?стіемъ, что Анри живъ, что онъ въ Швейцаріи. Письмо это, написанное маркизою де-Піоланнъ, отдаленною родственницею Анри, было полно такихъ точныхъ подробностей, что ей нельзя было сомн?ваться въ счастьи.
Анри, доставленный съ пл?нными б?жалъ изъ Ліона…
Онъ добрался до Швейцаріи… и она увидитъ его въ Лозанн?, у аббата де-Вирье.
Вн? себя отъ радости, m-me де-Вирье хот?ла сейчасъ же, немедленно, ?хать къ нему. Но какъ было это сд?лать при той крайности, въ которой она находилась? Вдругъ она вспомнила о своемъ брат?. Гд? онъ? — уже шесть м?сяцевъ она не им?ла изв?стій о немъ.
Т?мъ не мен?е, она р?шила написать Дюкорне, садовнику въ Пуденасъ, осв?домляясь о 'Филипп?'…
'Это было имя моего дяди, — пишетъ m-lle де Вирье, — и мать подписалась въ своемъ письм? 'Моника Прадесъ'; на это имя она дала и свой адресъ, уб?жденная, что дядя, узнавъ, что его сестра жива, догадается, что она нуждается въ его помощи.
'Садовникъ же отнесся къ этому письму, какъ къ какой-то мистификаціи, и умолчалъ о немъ.
'Т?мъ не мен?е, черезъ н?сколько дней, при встр?ч? съ своимъ бариномъ, онъ воскликнулъ: 'в?дь какіе есть, право, злые люди! Какая-то Моника Прадесъ заставляетъ меня платить четырнадцать су пошлины за свое желаніе получить отъ меня изв?стіе о Филипп?'.
'Мой дядя взялъ письмо, — продолжаетъ m-lle де-Вирье, — и можно себ? представить его радость при
