Художник так искусно создал их, Что все могли, казалось, видеть смело И бледность лиц, и жалкий трепет тела. Черты Аякса и Улисса были Воплощены так дивно-мастерски, Как будто в красках нравы их сквозили И раскрывались сердца тайники: Так у Аякса в бешенстве зрачки Горели; у Улисса в них сквозила Премудрость, снисходительная сила. Так Нестор говорил красноречиво, Как будто греков к битве ободрял. Он так жестикулировал красиво, Что всю толпу невольно увлекал, И бородой он, мнилось, помавал, И тихое дыхание струилось, И речь на нем к лазури возносилась. Ловя советы мысли вдохновенной, Толпа вокруг сомкнулася кольцом; И каждый слушал с трепетным лицом, Как будто увлекаемый сиреной. Тот был высок, тот мал пред мудрецом, А головы иные за толпою Как будто поднималися порою. Одна рука — на голове другого, А нос того тем ухом заслонен… Вон тот надутый, красный оттеснен. С уст этого сорваться брань готова… Не будь боязни потерять хоть слово, Вот-вот за меч ухватятся сурово. Воображенью пищи здесь немало, Но все живой иллюзией полно. Вон там — копье Ахилла заменяло; Он за толпой, но, мощное, оно В его руке, и все воплощено. Так руки, ноги, головы натуры Воссоздавали ясно их фигуры. А на стенах, вкруг осажденной Трои, Когда сам Гектор выступил на бой, Стоят троянки-матери толпой: Там в бой идут их сыновья-герои, И делятся они между собой Той горделивой материнской силой, В которой страх сквозит за образ милый. Где бой кипел, с прибрежия Дардана До Самоиса кровь текла рекой, И тут война кипела неустанно: Клубясь, волна сшибалася с волной И билась в берег дикий и крутой, И отступала прочь, и вновь сшибалась, И пеною на отмель разливалась. Вот подошла Лукреция к картине. Там есть лицо, земных скорбей венец; И много лиц печальных видит ныне. Но где же то, страданья образец? И вот нашла Гекубу, наконец. Пред ней — Приам; он гордым Пирром ранен, У ног его в крови и бездыханен. Так гений отразил в своей картине Гнет времени и гибель красоты, Страданье в каждой впадине, в морщине. От прошлого ни света, ни черты. Кровь почернела. Холод пустоты — В источнике, служившем этим жилам. Гекубы жизнь, как в замке, в теле хилом. Лукреция на тень печали дико Глядела, горя злобную напасть Соизмеряя с той, которой крика Недоставало, чтоб врагов проклясть. У гения не божья мощь и власть… Лукреция винить его готова, Что не дал он ни стона им, ни слова. Как жалок ты, о инструмент безгласный! Я голос мой в твою печаль вдохну, Волью бальзам в Приама, прокляну Убийцу — Пирра, и пожар ужасный Залью слезами. Я ножом проткну
