Бак?ева къ ужасному представителю
Бумага къ г. Бреше и циркуляры другимъ консуламъ были тотчасъ же отправлены, и г. Благовъ, вставъ, сказалъ мн?:
— Пойдемъ наверхъ, Одиссей, поговоримъ!
Мы пошли вм?ст? на л?стницу, но за нами приб?жала Зельха? и, тронувъ рукой полу жакетки консула, воскликнула:
— Эффенди! Паша мой! Добраго утра теб?!.. Какъ ты,
Благовъ равнодушно поблагодарилъ ее за прив?тствіе и позвалъ и ее съ собою наверхъ.
— Ну, поди и ты сюда… Разскажи что-нибудь новое, — сказалъ онъ ей.
Наверху, въ прекрасной пріемной, было тепло; чугунная печь раскалена до?-красна и сверхъ того въ комнат? было два мангала. Въ воздух? пахло хорошимъ куреніемъ, котораго я тогда еще не зналъ. «Лучше ладана», — думалъ я.
Г. Благовъ не с?лъ, а сталъ спиной къ печк? и началъ гр?ться, стоя, а намъ обоимъ приказалъ садиться.
Зельха?, не ст?сняясь ничуть, скинула съ себя зеленую шубку, воскликнувъ: «фу, какъ жарко!» бросилась въ американскую качалку, слишкомъ сильно качнулась назадъ, испугалась, вскрикнула, а потомъ обрадовалась и начала тихо качаться.
Я же не см?лъ с?сть, когда консулъ стоитъ, и стоялъ, сложивъ спереди почтительно руки до т?хъ поръ, пока г. Благовъ не сказалъ, уже съ н?сколько гн?внымъ и скучающимъ выраженіемъ лица:
— Садись, наконецъ, когда я говорю теб?!
Я с?лъ, и мы вс? молчали съ минуту.
Наконецъ г. Благовъ спросилъ:
— На что? жъ вы пришли сюда оба? Если молчать, то я прогоню васъ.
И, обратясь ко мн?, онъ сказалъ:
— Ты, риторъ, не им?ешь ничего возвышеннаго сказать на этотъ разъ?
— Естъ одно д?ло,
— Безъ
— Киріе проксене! — не удержался я еще разъ, и онъ улыбнулся. — Есть одно д?ло, о которомъ вашему благородію в?роятно за бол?е важными государственными заботами доложено не было…
Лицо Благова омрачилось.
— Д?ло? — спросилъ онъ. — И у тебя д?ло? Ужъ не страданія ли
— Ваше благородіе не ошиблись, — посп?шилъ я сказать. — Но при этой д?вушк?…
Благовъ, конечно, не усп?лъ еще узнать о томъ, что меня на этотъ разъ
— Хорошо, посл?! А ты, Зельха?, что? скажешь? Можетъ быть и у тебя есть тяжба?
— Эффендимъ? — спросила Зельха?, обращая къ нему мрачныя очи свои.
— Тяжбы, тяжбы н?тъ ли у тебя?..
Зельха? воскликнула съ радостью:
— Есть! есть! Я нарочно пришла къ теб? сегодня за этимъ, паша мой.
Она встала, серьезно подошла къ консулу, поклонилась низко и, еще разъ коснувшись рукой края его одежды, бросилась опять въ кресло и сказала:
— Великая у меня до тебя просьба есть, бей-эффенди мой! Знаешь ли ты Ницу, христіанку, которая около насъ живетъ? Она женщина блудная и дурная!
— На что? жъ мн? знать такихъ женщинъ, — отв?чалъ ей консулъ (и я зам?тилъ, что по м?р? того, какъ Зельха? вступала въ разговоръ, лицо его весел?ло и глаза, помраченные моимъ
Зельха? всплеснула руками въ ужас?:
— Что? ты говоришь, милый паша мой! Что? говоришь ты, море? консулосъ-бей мой! Я разв? женщина? Я д?вица. Я маленькая еще… А Ница очень дурная женщина! Самая скверная и злая! Отчего она такая дурная, я не знаю… Скажи мн?, паша мой, можешь ты сослать ее въ изгнаніе или въ тюрьму ее заключить, если она очень виновата?
— Я все могу! — отв?чалъ Благовъ. — Что? же сд?лала Ница?
— Она вчера поссорилась у калитки съ моею матерью; мать ей ничего не сказала, а она матери моей говоритъ: «Молчи ты, старая! Ты собака пл?шивая! Какъ на базар? ходятъ отъ парши собаки вс? пл?шивыя». Такъ она ее назвала. Ты скажи, паша мой, разв? это не гр?хъ? А я говорю теб?, что это очень большой гр?хъ.
Хотя мн? сперва и очень досадно было, что консулъ занялся такъ этою пустою д?вчонкой, а не мною, но, слушая Зельху?, я см?ялся; консулъ старался быть серьезнымъ и об?щалъ маленькой турчанк? разсмотр?ть это д?ло завтра основательно и непрем?нно жестоко наказать эту Ницу, если только есть свид?тели.
— Есть, есть свид?тели! — съ восторгомъ воскликнула Зельха?.
Посл? этого она успокоилась и опять начала качаться на кресл? изо вс?хъ силъ, опять пугаясь и вскрикивая немного, когда она слишкомъ низко падала назадъ. Потомъ вдругъ сказала:
— Паша мой, ты мн? дашь еще той помады, которая хорошо пахнетъ?
Благовъ отв?чалъ, что дастъ ей этой помады тогда, когда у нея будутъ очень чистыя руки. Зельха? посмотр?ла на свои руки, задумалась и проп?ла печально и неправильно по-гречески:
— Одиссей, скажи, барашекъ, что? значитъ
Такъ говорила она вм?сто
Я началъ понимать, хотя еще и не ясно, ч?мъ она Благову нравится.
— Ты будешь у меня завтракать, — сказалъ онъ ей. — Поди къ Кольйо, чтобъ онъ теб? вымылъ руки.
Посл? этого доложили, что прі?халъ Ибрагимъ-бей (не отъ паши, а самъ отъ своего лица сд?лалъ визитъ консулу); еще полчаса бес?ды съ глазу на глазъ. Я ходилъ сверху внизъ и снизу вверхъ, выжидая все моей очереди, и мн? пришлось быть на галлере? въ ту минуту, когда г. Благовъ проводилъ Ибрагима.
Красивый, полный, од?тый въ щегольское пальто на м?ху, Ибрагимъ держалъ себя очень хорошо и съ большимъ достоинствомъ; въ этотъ день онъ былъ особенно ч?мъ-то возбужденъ (быть можетъ любезностью консула) и сопровождалъ р?чь свою одушевленными и выразительными движеніями рукъ, на которыхъ сверкали алмазные перстни.
Остановившись передъ л?стницей, онъ съ жаромъ сказалъ Благову:
—
И онъ употребилъ еще одно слово, неупотребительное вообще у турокъ, которое онъ или самъ позволилъ себ? составить, или слышалъ отъ кого-нибудь въ Константинопол?. Онъ сказалъ:
