– Вернуться? – повторила перепачканная, как и все остальные, грязью Чудесница, словно не веря своим ушам. – Ты, засранец,сказал: «Вернуться»?
– Может быть, ты не заметил, что дом сгорел? – громыхнул Брек, указывая все еще дрожащей ручищей на толстый столб дыма,поднимавшийся из деревни.
– Что, что? – спросил Раубин, а Жужело испустил в небо очередной взрыв визгливого хохота и снова зашелся, булькая, фыркая ис трудом держась на ногах.
– О да, сгорел дотла, и как пить дать вместе с этой треклятой штукой.
– Ну… не знаю… вам всего-то нужно перетрясти пепел на пожарище!
– Не лучше ли будет перетрясти твой вонючий пепел? – рявкнул Йон, швырнув чашу на землю.
Зобатый медленно, тяжело вздохнул, протер глаза и, поморщившись, взглянул на эту задницу, почему-то именовавшуюсядеревней. За его спиной Жужело продолжал терзать тишину сумерек хриплым хохотом.
– Вот всегда так, – чуть слышно прошептал он. – Почему, ну почему мне всегда достаются самые поганые задания?
Свалить поскорее (по городам и весям)
– Пожалуй, из этого города лучше будет свалить поскорее, – сказала Джавра.
– О нет, нет, нет! Только не это! – поспешно возразила Шев. – Нельзя же вот так мчаться по жизни, оставляя позади лишьразвалины как следы наших собственных ошибок.
Они быстро шли сквозь беззвучную ночную тьму. Джавра, задумчиво насупив брови, двигалась огромными стремительнымишагами, и Шев, чтобы не отставать, приходилось почти бежать вприпрыжку.
– В таком случае чем же мы, по-твоему, занимались в прошлом году?
– Ну… так… мы… – Шев задумалась. – Я тебе вот что скажу: так дальше продолжаться не может!
– Понятно. В таком случае мы отдаем Тумнору его драгоценный камень, забираем обещанные деньги, расплачиваемся с нашимиигорными долгами…
–
– И что потом? Оседаем здесь и пускаем корни? – Джавра дернула рыжей бровью, словно указывая на обшарпанные домишки,мусор, валявшийся прямо на улице, смердящего рыбой нищего, который выкашливал больные легкие, скрючившись в открытойдвери.
– Ладно, убедила. Двинемся дальше.
– И что же на сегодняшний вечер останется у нас позади? Джавра дернула головой назад, в ту сторону, откуда они пришли. – Тысчитаешь, что это можно назвать развалинами?
– Я назвала бы это… – Шев запнулась, задумавшись, долго ли еще удастся уклоняться от беспощадного взгляда правде вглаза, – серией неудач.
– А по мне, так это больше похоже на развалины. Ведь если у дома обрушился фасад, его вполне можно назвать развалинами,верно?
Шев в очередной раз оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что за ними никто не следит.
– Полагаю, какой-нибудь злопыхатель мог бы и так сказать.
– В таком случае, Шеведайя, не сочти за труд объяснить мне, чем же твой путь отличается от моего, если не считать того, что втвоем случае мы уйдем из города, имея меньше денег.
– Но и врагов у нас будет меньше! Мне страшно надоело, что в любой поганой дыре, через которую нам доводится проходить,мы, словно кролик кучу катышков, оставляем новую кучу врагов! А что если мне рано или поздно вновь понадобится залезть в однуиз этих поганых дыр? И повсюду эти окаянные
– Это от острой еды, – сказала Джавра. – Я ведь то и дело предупреждаю тебя: следи за диетой. А враги – это хорошо. Еслиесть враги, значит, ты…
– О да, ты очень даже производишь впечатление; я этого никогда не стала бы отрицать. Вот и нынче вечером ты произвела наэтих пацанов прямо-таки сокрушительное впечатление.
Джавра оскалила в улыбке оба ряда белых зубов и с таким звуком, будто дверью хлопнула, стукнула покрытым шрамами кулакомпо мозолистой ладони.
– Это уж точно.
– Но, Джавра, я ведь воровка, а не… не то, что ты. Мне вроде как полагается держаться незаметно.
– Ах! – Джавра снова вздернула ту же самую рыжую бровь и посмотрела искоса на Шев. – Потому-то ты и ходишь в черном.
– Но ты ведь согласишься, что черное мне действительно идет?
– Ты, вне всякого сомнения, неуловимая и обольстительная совратительница невинного девичества! – Джавра игриво толкнулаШев локтем в бок, отчего та едва не врезалась в ближайшую стену, но тут же схватила ее за руку и стиснула в сокрушительномобъятии, приплюснув лицом к себе под мышку. – И раз так, дорогая подруга Шеведайя, мы пойдем твоим путем! Прямым, верным инепоколебимо нравственным, как подобает ворам! Мы расплатимся по твоим долгам, а потом напьемся и найдем несколькомужчин.
Шев еще не отдышалась после дружеского толчка локтем.
– И что же, по-твоему, я буду с ними делать?
Джавра ухмыльнулась.
– Мужчины будут для меня. Я ведь из Тонда, и аппетиты у меня о-го-го какие. А ты сможешь посмотреть.
– Премного благодарна за великую честь, – ответила Шев, выбираясь из-под тяжеленной мускулистой руки Джавры.
– Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Ты пока что проявляла себя прекрасной подручной.
– Я думала, что у нас равное партнерство.
– Самые лучшие подручные всегда так думают, – сказала Джавра, направляясь к парадной двери «Плачущего работорговца».Перекошенная вывеска, прикрепленная к ржавому железному пруту, болталась на одной петле.
Шев вцепилась в руку Джавры, повисла на ней всем весом и даже пятками уперлась в землю, чтобы не дать подруге сделатьследующий шаг.
– У меня предчувствие, что Тумнор будет ждать нас.
– Так мы и договоривались. – Джавра озадаченно посмотрела на нее сверху вниз.
– Знаешь ли, он не слишком откровенно рассказывал нам о работе. Не исключено, что он попытается кинуть нас.
Джавра нахмурилась.
– Ты считаешь, что он может нарушить соглашение?
– Но ведь он ничего не сказал нам о ловушках, верно? – спросила Шев, продолжая висеть на руке Джавры. – И об обрыве. И остене. И о собаках. И еще он сказал, что охранников будет двое, а не двенадцать.
Джавра, играя желваками на скулах, стиснула челюсти.
– И о том волшебнике он тоже ничего не сказал.
– Точно. – Шев удалось глотнуть воздуха; каждая связка ее тела дрожала от напряжения.
– Клянусь дыханием матери, ты права.
Шев с облегчением выдохнула, медленно разогнулась, выпустила руку Джавры и похлопала по ней.
– Сейчас я проберусь через черный ход и проверю…
– Хоскоппская львица никогда не пользуется черным ходом! – с широкой улыбкой перебила ее Джавра. И, взбежав на крыльцо,она высоко подняла ногу, так пнула подошвой башмака дверь, что та слетела с петель, и шагнула внутрь. Грязные фалды некогдабелого пальто развевались за ее спиной, как раздвоенный хвост.
Шеведайя мельком, но очень серьезно подумала о том, не стоит ли ей рвануть со всех ног вдоль по улице, но лишь вздохнула ипобрела по ступенькам вслед за подругой.
«Плачущий работорговец» был далеко не самым респектабельным заведением, хотя Шев должна была признать, что ейдоводилось бывать и в куда худших местах. Собственно говоря, в худших местах она провела большую часть нескольких последнихлет своей жизни.
Зал был просторным, как хорошее гумно, с галереей на уровне второго этажа, и довольно плохо освещался огромной круглойлюстрой, утыканной коптящими свечами в подсвечниках из цветного стекла. На полу, усыпанном грязной соломой, былибеспорядочно расставлены столы и стулья, а сбоку громоздилась кривобокая стойка, за которой на полках красовались бутылки ссамым низкопробным алкоголем дюжины дюжин культур.
Здесь пахло дымом и потом, пролитым спиртным и блевотиной, отчаянием и упущенными шансами, и все это выглядело почти также, как три ночи назад, когда они приняли заказ на работу, а сразу после того Джавра просадила в кости половину обещаннойплаты. Отличие было лишь одно, и оно сразу бросалось в глаза. Той ночью здесь было полным-полно разнообразного сброда. Анынче зашел, похоже, только один человек.
Тумнор сидел за столом посреди комнаты, на его пухлом лице застыла улыбка, а лоб блестел от пота. Он казался оченьвстревоженным – чрезмерно даже для человека, намеревающегося обмануть двоих довольно известных воровок. Выглядел он так,будто всерьез опасался за свою жизнь.
