Острые края (сборник)

– Это ловушка, – проворчал он сквозь стиснутые зубы, не шевеля лежавшими на столе руками.

– Это мы и сами поняли, поганец ты этакий! – ответила Джавра.

– Нет, – так же ворчливо отозвался он и странно скосил выпученные глаза куда-то вбок, потом снова взглянул на них и перевелвзгляд в другую сторону. – Ловушка!

И лишь тогда Шев заметила, что его руки прибиты к столу. Она проследовала за его взглядом мимо подозрительно походившегона кровь большого коричневого пятна на полу до темного угла. И увидела там человеческую фигуру. Блеск глаз. Мерцание стали.Человек в боевой стойке, готовый действовать. Теперь она видела не слишком тщательно замаскированные признаки чужогоприсутствия в других углах: человек с секирой, забившийся за шкаф со спиртным, нос арбалетчика, высунувшегося с галереи на светчуть дальше, чем нужно, пара башмаков, торчащих из двери, ведущей в подвал, и башмаки эти, как она решила, должны были всееще находиться на мертвых ногах одного из наемных охранников Тумнора. Сердце у нее упало. Ей ужасно не хотелось драться, новсе говорило за то, что драться ей придется, и очень скоро.

– Знаешь, похоже на то, – вполголоса сказала Шев, подавшись к Джавре, – что поганца, который собирался обдурить нас, ужеуспел обдурить кто-то другой.

– Да, – прошептала Джавра. Ее шепот звучал громче, чем обычная речь большинства людей. – Я как-то даже в растерянности.Кого убивать раньше, кого потом?

– Может быть, удастся договориться, чтобы нам позволили уйти? – с надеждой в голосе предположила Шев. Очень важно нетерять надежды.

– Шеведайя, нам следует учитывать возможность применения насилия.

– Ты просто поражаешь точностью предвидения.

– Я буду очень благодарна, если ты, когда мое предвидение начнет сбываться, сможешь проявить внимание к тому арбалетчику,что устроился на галерее.

– Поняла, – пробормотала Шев.

– Большую часть остальных, пожалуй, можешь уступить мне.

– Ты очень любезна.

И вот из глубины здания донеслись раскатывавшиеся гулким эхом приближающиеся шаги тяжелых сапог и бряцание металла, авыражение лица Тумнора сделалось еще отчаяннее, и бусинки пота, катящиеся по щекам, – крупнее.

Джавра прищурилась.

– Вот и выход злодея.

– Так ведь злодеи всегда склонны к театральщине… – пробормотала Шев.

Она появилась в зыбком свете свечей и оказалась худощава и очень высока ростом. Пожалуй, почти такого же роста, как иДжавра, с коротко остриженными темными волосами, одна жилистая рука обнажена, и видно, что она сплошь покрыта синимитатуировками, а другая прикрыта пластинами помятой стали, завершавшимися похожей на когтистую лапу перчаткой, острымиметаллическими когтями которой она и пощелкивала на ходу. Когда она улыбнулась им, ее зеленые-зеленые глаза ярковспыхнули.

– Давно не видались, Джавра.

Джавра выпятила губы.

– Во имя задницы Богини, Вейлена! – отозвалась она. – Какая приятная встреча. Или, если на то пошло, какая неприятнаявстреча.

– Ты знакома с нею? – пробормотала Шев.

Джавра поморщилась.

– Вынуждена признать, что она не то чтобы совсем не знакома мне. Она была Тринадцатой из Пятнадцати.

– Теперь я десятая, – сказала Вейлена. – Ты ведь убила Ханаму и Бирке.

– Я предложила им тот же самый выбор, какой вскоре предложу и тебе, – пожала плечами Джавра. – Они выбрали смерть.

– Э-э… – Шев подняла палец затянутой в перчатку руки. – Позвольте полюбопытствовать… О чем, будь оно неладно, мыговорим?

Изумрудно-зеленые глаза женщины обратились на нее.

– Она тебе не рассказывала?

– Что вы имеете в виду?

Джавра поморщилась еще выразительнее.

– Те мои друзья, которых я упомянула, – они из храма.

– Храм находится в Тонде?

– Да. И они не то чтобы друзья.

– Значит они… к тебе безразличны, да? – с надеждой в голосе предположила Шев. Нет на свете ничего важнее, чем сохранятьнадежду.

– Скорее враги, – ответила Джавра.

– Понятно.

– Пятнадцати храмовым рыцарям Золотого ордена запрещается покидать храм, кроме как по приказу Верховной Жрицы. Подстрахом смертной казни.

– Осмелюсь предположить, что ты ушла, не спросив у нее разрешения, – проговорила Шеведайя, обводя взглядом все острыестальные предметы, находившиеся в поле зрения.

– Не то чтобы она горячо одобрила мое намерение.

– Не очень?..

– Вернее говоря, совсем не одобрила.

– Ей не дозволено жить, – сказала Вейлена. – Как и любому, кто предлагает ей помощь. – И, вытянув указательный палец,заканчивавшийся длинным железным когтем, она вонзила его Тумнору в темя. Тот издал странный звук, вроде как пукнул, иповалился лицом на стол; из аккуратной ранки на макушке хлынула пенящаяся кровь.

Шев подняла руки, демонстрируя пустые ладони.

– Уверяю, что никакой поддержки я не предлагала. Поддерживать я люблю ничуть не больше, чем любая другая девушка, развечто самую малость больше. Но Джавра… – Она шевелила руками очень осторожно, чтобы самой удостовериться, что механизмвзведен, но чтобы другие сочли ее движения всего лишь выразительной жестикуляцией. – Не хочу ее обидеть и уверена, что раноили поздно она осчастливит какого-нибудь мужчину, а то и нескольких, в качестве жены, но что касается меня, она совсем не в моемвкусе. – Шев вскинула брови и взглянула на Вейлену, которая, если честно, куда больше соответствовала ее вкусу: одни глаза чегостоили.

– И, знаете, не буду хвастаться, но с какой стати я буду предлагать поддержку? Как правило, я стараюсьсама получить всю поддержку, которую женщина может…

– Она имеет в виду помощь, – пояснила Джавра.

– А?

– Поддержка – это не сексуальная позиция.

– О…

– Убейте их, – приказала Вейлена.

Арбалетчик поднял свое оружие, свет свечей заиграл на острой головке заряженного болта, а из теней выскочили ещенесколько головорезов, размахивавших разнообразным оружием крайне неприятного вида. Хотя, подумала Шев, разве может оружиеказаться привлекательным, если оно обращено против тебя?

Шев резко повернула запястье, и метательный нож прыгнул ей в ладонь. К сожалению, пружина оказалась натянута слишкомтуго, и нож проскочил между ее смыкающимися пальцами и вонзился в потолок, аккуратно перерезав в полете веревку, котораядержала люстру. Затрещали шкивы, и махина стала падать.

Арбалетчик ухмыльнулся и начал давить на спусковой крючок, прицелившись точно в сердце Шев. Один из громил занес надголовой огромный топор. И в этот миг тяжеленная конструкция из досок, стаканов-подсвечников и воска рухнула ему на голову,буквально расплющив его, арбалетный болт вонзился в край люстры за мгновение до того, как она рухнула на пол, заставивсодрогнуться все здание, придавив еще двоих головорезов и взметнув тучу пыли, щепок, осколков и горящих свечей.

– Вот дерьмо… – прошептала, оторопело мигая, Шев, когда гул падения стих. Они с Джаврой остались совершенно невредимымии стояли рядом посреди круга из обломков люстры.

Шев испустила победный клич, который тут же – как это чаще, чем хотелось бы, случалось с ее победными кличами – сменилсясдавленным испуганным бульканьем при виде того, как один из оставшихся невредимым врагов перепрыгнул через обломки люстры,вращая мечом так, что его лезвие предстало перед ее глазами как расплывчатое пятно. Она подалась назад, зацепилась за стол,потом за стул, упала, перекатилась, увидела, как клинок, блеснув, пролетел мимо, и нырнула под другой стол; кто-то рубанул постолешнице топором, и Шев окутало облако пыли. Она услышала лязг, грохот, громкую ругань и вообще весь знакомый набор звуков,сопровождающий любую серьезную драку в любой гостинице.

Пропади оно все пропадом, Шев терпеть не могла драки. Ненавидела их. И, несмотря на эту ненависть,