то и дело оказывалась втянута в них. Партнерство с Джаврой ничего не исправило в этом отношении, как, впрочем, если подумать, ив любом другом. Она выскользнула из-под стола, вскочила на ноги, получила удар в лицо, отлетела в сторону, больно стукнулась остойку и, тряся головой и отплевываясь, попыталась сморгнуть набежавшие на глаза слезы.
Один из убийц с рычанием кинулся на нее, замахнувшись ножом над головой; Шев прогнулась в талии, сталь сверкнула мимо иглубоко вошла в стойку. Шев метнулась вперед, боднула нападавшего головой в лицо – он сразу схватился обеими руками заразбитый нос, – выдернула его нож, застрявший в столешнице, одним плавным движением метнула его, и он, перевернувшисьсколько нужно раз в воздухе, вонзился по рукоять в лоб арбалетчика, который как раз закончил перезаряжать свое оружие ипытался прицелиться. Его глаза закатились, и он свалился с балкона на стоявший внизу стол, перебив бутылки и стаканы.
– Какова я с ножами! – пробормотала Шев себе под нос. – Я могла бы… у-ух! – еще один тип стукнул ее в бок так, что она сноваотлетела в сторону и разом растеряла все свое самодовольство вместе с дыханием.
Он был массивным и потрясающе уродливым и размахивал булавой (почти такой же большой и уродливой, как и он сам),разбивая мебель и посуду и разбрасывая во все стороны осколки и обломки. Шев, плаксивым голосом изрыгая подряд всеругательства, какие ей удавалось вспомнить, отчаянно подпрыгивала, пригибалась и уклонялась. Ей не выпадало ни малейшегошанса куда-нибудь спрятаться, так что оставалось лишь отступать и отступать, пока громила не загнал ее в угол.
С перекошенным от ярости лицом он замахнулся палицей.
– Стой! – завопила Шев, указывая пальцем ему за спину.
Просто удивительно, как часто этот прием срабатывает. Громила дернул головой, чтобы взглянуть, в чем дело, и остановился всвоем замахе ровно настолько, чтобы Шев смогла изо всей силы ударить его коленом между ног. Он задохнулся, закачался, упал наколени, а она взмахнула своим кинжалом и нанесла ему резкий удар сбоку в основание шеи. Он застонал, попытался выпрямиться, норастянулся, уткнувшись лицом в пол и обливаясь кровью.
– Извини, – сказала Шев. – Будь оно все неладно, мне очень жаль. Сочувствую. – И это была чистая правда. Но сочувствоватьумершему куда лучше, чем умереть самой. Так уж повелось. И урок этот она усвоила давным-давно.
Других стычек вроде бы не предвиделось. Джавра в перемазанном кровью грязно-белом пальто стояла среди обломков люстры иизуродованных трупов дюжины разнокалиберных головорезов. Одного живого она удерживала в согнутом состоянии, зажав его шеюпод локтем, а второго, прижимая его лицом к столу, держала растопыренными пальцами за шею; он дергался и брыкался – безвсякого толку.
– Все, что имеет вес, должно падать вниз, – философски заметила она и, одновременно дернув щекой и мускулистой рукой,сломала шею первому и, выпустив его, позволила безжизненному телу шлепнуться на пол. – В мое время храм нанимал убийцполучше. – Она наклонилась вбок, подняла второго и швырнула его через окно на улицу. Он с отчаянным визгом вышиб ставни иумолк (видимо, навсегда), расколов головой столб.
– Второпях не удалось найти никого лучше, – сказала Вейлена, появившись за ее спиной. – Но всегда рано или поздно доходит доэтого. – И она потянула из ножен кривую саблю, длинный клинок которой, как показалось Шев, походил на струйку колеблющегосячерного дыма.
– Необходимости в этом нет, – ответила Джавра. – У тебя два варианта, какие были и у Ханамы, и у Бирке. Ты можешьвернуться в Тонд. Вернись к Верховной жрице и скажи, что я не буду ничьей рабыней. Ничьей и никогда. Скажи ей, что ясвободна.
– Свободна? Ха! Ты считаешь, что такой ответ устроит Верховную жрицу?
Джавра пожала плечами.
– Скажи, что не смогла найти меня. Да вообще, скажи ей все, что захочешь.
Вейлена горестно скривила губы.
– А другой вариант…
– Ты увидишь мой меч.
Джавра, хрустя суставами, развернула плечи, отбросив башмаками мусор, расставила ноги пошире и вытащила из-под пальточто-то длинное и тонкое, замотанное в уродливое тряпье и веревки, но Шев заметила, что кончик предмета сверкнул золотом.
Вейлена вздернула подбородок и не столько улыбнулась, сколько оскалила зубы.
– Ты ведь знаешь, что для нас нет выбора.
Джавра кивнула.
– Знаю. Шеведайя!
– Что? – прохрипела Шев.
– Закрой глаза.
Она крепко зажмурилась, но успела увидеть, как Вейлена с пронзительным резким и страшным боевым кличем перепрыгнулачерез стол. Потом она услышала быстрые, нечеловечески быстрые шаги по гулким половицам.
Потом лязгнул металл, и Шев вздрогнула оттого что сквозь плотно сжатые веки внезапнно прорвался яркий розовый свет. Хруст,хриплый вздох, и свет погас.
– Шеведайя.
– Что? – каркнула она.
– Теперь можешь открыть.
Джавра все так же держала в одной руке замотанную палку, с которой свисали лохмотья. Другой же она поддерживала Вейлену,бессильно уронившую расслабленные руки и касавшуюся пола упрятанными в сталь суставами. На груди Вейлены появилось красноепятно, но вид у нее был мирный. Если не считать того, что из ее спины хлестала и растекалась в разные стороны по полу венознаякровь.
– Джавра, они все равно найдут тебя, – прошептала она, выдувая кровавые пузырьки на губах.
– Я знаю, – ответила Джавра. – И у каждого из них будет возможность сделать выбор. – Она опустила Вейлену на пол, в быстрорасширяющуюся лужу крови, легким прикосновением опустила веки на ее зеленых-зеленых глазах и негромко проговорила: – Дасмилуется над тобой Богиня.
– Пусть она сначала над нами смилуется, – пробормотала Шеведайя. С кинжалом в одной руке, вытирая свободной рукой кровь,текущую из разбитого носа, она подошла к стойке и заглянула за нее. Там сидел, скорчившись, хозяин заведения. Увидев ее, онскорчился еще сильнее.
– Не убивайте меня! Умоляю, не убивайте!
– Не буду. – Она убрала кинжал за спину и показала ему открытую ладонь. – Никто тебя не убьет. Все в порядке, они… – Онахотела сказать «ушли», но окинула взглядом разгромленный зал и хрипло выговорила: – Убиты. Можешь вылезать.
Он медленно выпрямился, выглянул из-за прилавка, и у него отвисла челюсть.
– Во имя…
– Я должна принести извинения за разгром, – сказала Джавра. – Впрочем, на деле он не такой страшный, каким кажется.
Кусок дальней стены, по которой прошло несколько свежих трещин, выбрал именно этот миг, чтобы вывалиться на улицу, поднявтакое облако каменной пыли, что Шев закашлялась и поспешно отступила подальше.
Джавра выпятила губы и с задумчивым видом приложила к ним кончик пальца.
– Хотя, может быть, внешность и соответствует сути.
Шев страдальчески вздохнула. Не в первый раз за то время, которое она обреталась в компании Джавры, Хоскоппской львицы, ивряд ли в последний. Она вытянула из-под рубашки мешочек, развязала его и позволила драгоценному камню выкатиться наизрубленный прилавок, где он и остался лежать, тускло поблескивая.
– Это тебе за беспокойство, – сказала она онемевшему содержателю гостиницы. Потом вытерла кинжал о куртку ближайшеготрупа, убрала его в ножны, повернулась и, не добавив ни единого слова, перебралась через обломки двери и оказалась наулице.
Близился рассвет, и солнце уже слегка высветлило сероватое пятно над ветхими крышами на востоке. Шев медленно, тяжеловздохнула и покачала головой, глядя в ту сторону.
– Шеведайя, – прошептала она себе под нос, – неужели ты так и не поняла, что совесть – это ужасная помеха для воровскогоремесла?
Она услышала позади тяжелые шаги Джавры, ощутила, не глядя, ее присутствие у себя за плечами, услышала ее низкий голос,когда Джавра, наклонившись, сказала ей на ухо:
– Ну что, может быть, теперь ты согласишься, что лучше поскорее свалить из этого города?
Шев кивнула.
– Да, мне кажется, что так и впрямь будет лучше.
Ад
Темпл бежал.
Это происходило с ним далеко не в первый раз. Полжизни он бегал от чего-то, а большую часть другой половины потратил напогоню за тем, от чего когда-то убегал. Но так, как в этот раз, он не бегал еще никогда. Он бежал так, будто сам ад гнался за ним попятам. Впрочем, так оно и было.
