Собачьи ночи

Голос его с этого момента звучит сухо, как если бы к нёбу прилипли кусочки пробки.

–Я, судя по всему, буду иметь счастье умереть 2жды: 1 раз на кресте и 1 – в огне. 1ой смертью я обязан вам, о 2й же – !А, этого вы не знаете –, о 2й своей смерти я позаботился сам. Этого должно хватить, беспроигрышный номер. Кстати о номере – (его голос, идущий от досок вверх, сквозь пыльный полумрак, вновь и вновь, подстегиваемый болью, истончается чуть ли не до свиста) –!гляньте-ка еще раз туда, где окна квартиры, где та женщина. Вы скоро сможете увидеть там !настоящую красоту : цветa дыма и пламени в горящем доме. Только огонь красив. Женщины красоты лишены – (И голос его от боли опять искажается – будто цепочка слов вот-вот порвется –, могучее тело елозит по доскам, извиваясь вокруг гвоздей, забитых в руки и ноги, приковавших его к кресту) –Женщины имеют, и то если им повезет, хорошую щель. А больше они не имеют Ничего и Никакого-понятия-ни-о-чем. – (И – протяжный стон смертельно раненого зверя, как ледяная сосулька снова и снова обламывающийся –)

–Гляньте туда. !Скажите мне, чтo вы видите. И потом: !Проваливайте, сделайте милость. Настоящим противником вы для меня не были, не были и плотью для моего одиночества. У меня нет противников, нет больше врагов – с тех пор, как пресловутые «Повороты» в этой стране развернули моих врагов мне навстречу. Так короток путь к 1очеству. Я теперь совсем-1, как Ленин, которому в конечном итоге осталось лишь играть в шахматы с самим=собой. Все прочее было степью, кровавым мороком & конскими табунами. А до Ленина такое случилось в последний раз с одним бродягой из Иудеи и 12 трусливыми недоносками, повсюду таскавшимися за ним. Крест Спасителя для Спасителя был спасением. Для меня – тоже. Я победил: распятие на полу – мое спасение от скуки….. в мире без врагов – (он попытался в знак презрения заехать мне кулаком по колену, забыв про гвоздь, пробивший его руку: и издал долгий вопль той уверенности, которая к любому живому существу приходит только 1нажды –, ибо, видимо, даже не в боли тут было дело, а в его страхе, порожденном смертельной=уверенностью: !Никакое спасение, !никакие маски уже невозможны: ВСЕ МИНОВАЛО) – отсюда этот вопль, этот жуткий=чело–веческий крик – царапает доски извивающееся плотное тело, отрывает щепы от пересохшего пола, и они как миниатюрные пики торчат из раненого бычьего тела, – И оно, это тело, шарахается туда&сюда, принимая самые гротескные позы, со страшно изогнувшимся позвоночником и растянутыми на грязных половицах паучьетонкими руками –)

Позже, когда боль, похоже, на мгновение отпустила его, он заметил в моих руках телеграмму и магнитофонную кассету. –Вы мне !испортили pointe: телеграмму & кассету я собирался вручить вам в самом конце. Что ж, со вручением все равно бы ничего не вышло, я, как вы видите, в данный момент не имею свободной руки – (:!невероятно: Распятый !смеется – хрипло, захлебываясь пузырящейся слюной –) : Через подошву ботинка я чувствую – как пульсирующий внутри его тела поток – сокращения плечевых мускулов Распятого. ?Что значит 1 смерть (пусть даже !такая) – 1ственная смерть, которая ожидает каждого, – по сравнению со смертями Других, когда-то организованными этой глыбой плоти : все рассуждения о справедливом воздаянии обрушиваются в плачевную пустоту, между страданием и со-страданием Природа воздвигла урочище Беспамятства, Время там застаивается в болоте – (его локоть выстукивает по половице костяное тремоло; всякий раз, когда он вскрикивает от боли, мне будто пронзают ножом костный мозг –), и жалость всегда, как зловредная=собачонка, норовит куснуть отставшего от своих спутников. Сперва носок моего ботинка, потом вся подошва давит на его руку, прямо перед гвоздем, прошедшим сквозь запястье, – давит сильнее, спрессовывает там кровь в сосудах: сильно, сильнее, чем спрессовывает толпу турникет. (Жалость к таким !подонкам, это плебейское чувство, может привести к тому, что из трусости или душевной нечистоплотности люди будут провожать в последний путь – со слезами на глазах – даже негодяев & палачей. Здесь=у-меня-под-ногами подыхает в пыли грязная свинья, и – !когда еще мне представится шанс наблюдать, как такой мешок дерьма, искупавшись в своих же слезах, медленно очень медленно окочуривается в луже из мочи говна & собственной крови…..) : И !внезапно ботинок соступает с его руки: –скопившаяся кровь устремляется вперед – И новая, еще худшая боль обжигающе вонзается в раны, пронзает дрожащую плоть; еще раз кровяные потоки бегут по рукам и ногам, впитываются пылью на полу – а потом крики Толстяка захлебываются кровавой слюной И он вторично впадает в беспамятство.

Но на сей раз он приходит в себя быстрее: –я – (и сплевывает) –я готов к боли. Не принуждайте себя к состраданию. Перед валяющимся-на-земле каждый ощущает себя героем. Это приятное чувство, знаю по собственному опыту. Вскоре я все равно умру от потери крови. Или: огонь еще раньше выжжет мне кровь из вен. Переложит меня в сухую постель. 2жды умереть. !А, я устал. Надеюсь, не просплю свою смерть. Это было бы непростительно. Сделайте мне одолжение, следите, чтобы я не дремал. Последняя просьба. – Опять его голос становится – как у умирающего зверя: высокий поющий тон –. Он старается произносить звуки отчетливо, но боль опять заставляет его стиснуть зубы, они скрипят – Это длится долго – –

Потом последним усилием он добивается того, чтобы голос его вновь зазвучал внятно: –Сделайте мне одолжение, запустите кассету – !нет: !не с вашим киндерсексом – я имею в виду ту, где записаны материалы Оленьесумочника & Емуподобных. Хочу послушать еще раз. !Ну же, она лежит в проигрывателе, сделайте, что я прошу, даже тому Бродяге протянули губку с уксусом. Я не Он, мне хватит уксусно-кислых слов – (тяжелое неровное дыхание, жуткая икота, из-за которой кажется, будто Распятого снова сотрясает смех) –И потом – !А, и потом – : Я знаю, вы сможете ее разглядеть, там через улицу, за окнами, в другом доме. Ну !давайте же: !Не мельком глянуть, а вглядеться !внимательно. В Дом=напротив. Еще пару часов назад вы бы сделали это с охотой. !Ну, у меня осталось совсем немного времени, посмотрите и скажите: ?!видите вы ее – –

И я смотрю сквозь мутное стекло через улицу, на бесформенную громаду дома, упирающегося в ночное небо. За окнами той квартиры женщина: !внезапный выброс света, багрового темного злого как торжествующие глаза предателя….. ЭТО ТОЖЕ ОН СДЕЛАЛ. Подложил взрывчатку, наверняка и часы с взрывателем, и вот теперь время подошло. (Не гипсовая и не известковая пыль, а минный порох: вот что было в цинковой ванночке и от чего у меня до сих пор жжет под ногтями – и листок телеграммы в моей руке теперь дрожит&шелестит так, будто его держит запойный пьяница.) :Не она, а только ты=1 виноват, ты отвернулся от своей женщины из-за иллюзии страсти к той другой, которая сейчас находится в Ночедоме напротив, которая отдала Толстяку предательскую кассету, записанную в ту-1ую-ночь…..; отдала, вероятно, чтобы спасти свою шкуру, чтобы откупиться самой, сдав Толстяку тебя, ибо наверняка думала, что – я ли, она ли, ему все равно; что он удовлетворится 1 жертвой: этот наркоман, нуждающийся не в наркотиках, а в чужих смертях. Человек человеку волк, рассуждала, наверное, женщина=там- напротив, И пусть лучше не я=мертвая, а он умрет: этот 1 мужчина среди многих других….. приблудившийся ко мне как-то ночью, словно бездомный пес.

И Всегоэтого ты !не хотел замечать. Зато ввязался в инфантильную борьбу с этим типом, в один=из- тех поединков, которые хотя и сталкивают тело:с:телом, заставляя их со смертельным ожесточением биться до самого конца, но не предполагают, собственно, никакой цели, никакого центра, никакого реального предмета спора, никакого другого человека, а ведутся просто ради отвлеченного принципа, между мужчинами, как заранее обговоренная игра (исход которой к тому же – в твоем случае – с самого начала был предрешен). Ну, ты укротил Толстяка, победил его, пригвоздил к кресту, он скоро подохнет, – И тем не менее ты проиграл, даже дважды. Теперь ты действительно остался совсем-1…..

Шорох за моей спиной: кассета перекрутилась к началу, и сейчас мертвая инсталляция начнет говорить. С пленки. Я не хочу этого слышать. Пусть мертвые сами обсуждают своих мертвецов. И пусть их голоса вместе с криком Распятого сгорят в огне, в пламенах, которые там=снаружи уже вышибают копытами стены&окна И очень скоро ворвутся сюда ордой жгучегривых коней –

Прежде чем уйти, я бросаю еще 1 взгляд на Дом=напротив: оконные стекла полопались из-за жара, занавески раздуваются дыханьем огня; как если бы в дом там=через-улицу попали зажигательные бомбы, из зазубренных оконных провалов тянутся, силясь что-то схватить, иссиня-черные руки дыма. За спиной у меня уже звучат голоса с кассеты: Словно под давлением, слышу я, Это то самое слово – И дальше невнятный шепот И бормотание, слова шуршат как цепь, которую волокут по камням, – Сожаления о потерянном: женщинах жизни прибежищах, обо всем том, что