потерянным быть обречено, – отъять руки – И, от досок вверх, глубокий, заключительный вздох Распятого, как если бы он в последний раз ощутил торжество, скрепляющее его жизнь как печать: бесконечное облегчение из-за самой последней своей победы. А пространство вокруг заполняют, становясь все громче, спотыкающиеся голоса с кассеты: Все происходило словно под давлением (слышу я) Как если бы все другие слова затянуло в водоворот, или: как если бы в некоем гигагнтском резервуаре слова вдруг сами образовали Мальстрим –
Там, в Доме=напротив, за окнами с полопавшимися от жара стеклами, сквозь клубы иссиня-черного дыма я вижу !их – пламена. Они невыразимо прекрасны…..
–Словно под давлением. Это то самое слово. Все происходило словно под давлением. Как если бы все другие слова затянуло в водоворот, или: как если бы в некоем гигантском резервуаре слова вдруг сами образовали Мальстрим и он постепенно И все больше вовлекал все другие слова в водоворот кружение привязанность-к-1-центру, как если бы кто-то вытащил затычку из раковины & вся гигантская лужа слов просочилась бы в слив И только 1 слово повисло, зацепившись за решетку в сливе: Выпотрошена. Это 1 слово. Выпотрошена. Ничего !больше мне в голову не приходило. Даже слова Моя жена не возникали в моих мыслях- ощущениях; ничего вообще, кроме снова и снова повторявшегося: Выпотрошена. ?Понимаешь. Выпотрошена. Я мог залепить себе !оплеуху, биться головой о больничные стены. !Ничто бы не помогло. Я бы все равно не избавился от этого слова. Во всем алфавите остались только две буквы. В: Выпотрошена, Б: Будущее, и Будущее – позади. Я мог смотреть на нее или: нет, смотреть просто на пол или в окно, обводить на стеклах мушиным пометом контуры облаков, – & при этом я слышал, что я что-то говорю, понятия не имею чтo, я замечал это говорение только потому, что у меня пересыхали губы, каждое слово сопровождалось такими птт птт, звуками обрыва, если можно так выразиться, как если бы мои губы, прежде чем сформировать любой звук, должны были освободиться от медленно сворачивающейся крови, & сам я слышал свою речь, как если бы она доносилась из неисправного динамика. Но я говорил и говорил – видимо, как всегда бывает в таких случаях, когда соревнуются друг:с:другом необходимость-сказать-что-то & страх-перед-молчанием; тут и мой речевой тик давал о себе знать: определенные фразы, произносимые быстрей, чем другие, я заканчивал словечком ?да : оно как камень, брошенный в стоячие воды, в пруд или лужу без водостока: ?да – И волны раходятся в таком илистом пруду кругами, волны от этого ?да, и речь может продолжаться дальше, до тех пор, пока не покажется, что маленькие круговые волны вот-вот иссякнут, смешавшись со страшной свинцовой&илистопестрой водой – И тогда нужно будет бросать новый камушек –. !Как это, должен же быть конец – нет ведь !никаких оснований – Все может с тем же успехом или неуспехом продолжаться и дальше – бесконечно – Правда, всегда остается страх перед таким-Концом, перед этим 1 моментом, который из дальнего-дальнего Далека уже тянет свой коготь, точнее, костяную закорючку на когте, и она раздирает ткань или плоть того тела, которому предстоит такой конец…..
–?Да :ты забыл. Такие вопросы, парень, я, еще когда в школе учился, регулярно – каждый воскресный вечер – задавал моим старикам; & всякий раз мой папаша, как всегда, когда его донимали вопросами, отвечал со своего кресла только недовольным ворчанием, а мать, оторвавшись от гладильной доски или от раковины, говорила только: На одной неделе не быват семь воскресных дней. Баста.
–Я себе тогда, в больнице, представлялся таким: маленький засранец, школьник, который из страха перед предстоящим экзаменом говорит и говорит, – И я в самом деле говорил непрерывно, что попало, лишь бы хоть что-то говорить, от отчаянного страха перед тишиной птт птт квачквач блаблабла, именно страх заставлял меня вновь и вновь разжимать пересохшие губы – страх перед тишиной. Потому что тишина: она неизбежно была бы попыткой тайком просчитать наперед, сейчас & здесь, Всё……
–?А она. ?Твоя жена. ?Чего ты, собственно, ждал. ?Что –
–!Ничего. !Ничего я не ждал. То есть: Я твердо !решил ничего от нее не ждать. ?Что будет. Просто я приду к ней после операции….. Всего-навсего приду в больницу. Ничего больше –.– Но со мной получилось, как с тем крестьянином из известной байки, который из-за своей великой бедности как раз собирался повеситься, когда к нему явился черт & обещал крестьянину, что тот найдет большущий клад, для этого нужно только, чтобы он на своем жалком поле начал – неважно где, в любом месте – копать яму; но черт поставил 1 условие: Крестьянин, когда будет копать, !Не должен думать о медведе – – :Как ты понимаешь, этому бедолаге, пока он ковырялся в земле, от одного усилия не думать о медведе не только что мерещился !1 медведь, но, можно сказать, через его голову проходили маршем целые !легионы медведей. Мораль: Если бы крестьянин повесился, как он сперва хотел, он бы, по крайней мере, в момент повешения успел пукнуть – и получил бы хоть какую-то радость под самый конец –
–Ясное дело, кому ж захочется жить без удовольствий, пусть и с веревкой на шее….. Так у тебя, значит, ничего не вышло с этим Ничего-от-нее-не-ждать.
–Может, в теплом больничном воздухе, который во всех больницах одинаков, содержится что-то вроде высокоактивного газа ожиданий, который, стоит только его вдохнуть, опьяняет человека & внушает ему самые нелепые надежды, – & человек думает: здесь-внутри всё, что было больным неисправным разбитым попавшим-в-Аут, можно снова исправить, соединить & вылечить. – –Неудивительно: когда столько беды скапливается под 1 крышей….. – –И беда физически ощутимо присутствовала в коридорах, перед дверьми палат, в застиранных полосатых-&-цветастых халатах; она гнездилась в каждой ниточке, застревала в порах гардин & оббивке диванов, покрывала желеобразным слоем выкрашенные масляной краской стены, заползала в босоножки сестер, в складки голубовато-белых медицинских халатов, которые, как грубая мешковина, обвертывали их, сестер, изработавшиеся тела (а ниже виднелись икры с зигзагами расширенных вен под отвратительно-светлой кожей). Одна еще молодая, пухленькая нянечка толкала мимо меня раздаточный стол на колесиках. На нем кучами громоздились грязные тарелки – из застывших коричневатых лужиц соуса торчали вилки с остатками еды, – и был там еще металлический бачок, видимо, тоже с остатками почти остывшей еды. На одной тарелке лежал кусок мяса, недожеванный & выплюнутый: серо-коричневый, с тянущейся вдоль него жилой, – :Беда, подумал я тогда, беда не только в таком месте, как это, но всюду: расширенные-вены остывшие- несъедобные-остатки, наводящие тоску, которые остаются от людей….. & с которыми другие люди должны что-то делать.
–Ты имеешь в виду –
–Запахи в больнице. Запахи, которые все вместе, в своей лишенной лакун теплоте-&- пастообразности, воспринимались как долгое рукопожатие, как дружеское приветствие без нарочитости и радостных возгласов, – ведь каждому месту свойствен свой способ выражать дружелюбие. И все же: Эти запахи в их совокупности производили такое впечатление, будто они маскируют другой, более сильный запах: распространяющийся от всех тех комков человекоплоти, что молят лишь о продлении их существования еще на несколько минут, – будто они скрывают этот смрад – по той же причине, по какой в доме палача не говорят о веревке…..
–Ах !прекрати. Во всем, что ты рассказываешь, все вертится вокруг запахов-&-смрада. Снова и снова. У тебя навязчивая идея. Это всегда и всюду первое, что ты –
–И это же всегда бывает последним, что остается: запахи. Имена тех, кого я знал, их внешний вид, привычки, даже ощущения от прикосновений –:давно забыты, passe[88], как и Все, хорошее и плохое, чему вы придаете значение. Но !запахи, они остались со мной, неизменившиеся. Как если бы запахи были 1ственным, что из людей может получиться наверняка. И 1ственное, что из всех=их желаний & надежд в конечном счете получается: смрад. И точно так же, как существуют проблемные пьяницы, существуют проблемные смердяки : люди, которые, даже будучи !болезненно=старыми, еще ? Чего-то-ждут & ?Чего-то-требуют от того, что они называют «своей-жизнью»; & которые поэтому постоянно терпят поражение, или: не в поражении даже дело, а во всех=этих мелких разновидностях нефункционирования, неосуществления, – как бывает с
